Эльдар совсем о нём не заботится! Почему Пташек до сих пор не ушёл от такого нерадивого хозяина? Он же даже не привязан!
Но разбираться с лошадью Дэя не собиралась. Она собиралась пойти в городок, зайти в ресторацию, наслаждаться местными блюдами и видами, и вообще ни в чём себе не отказывать! А вот терять целый день жизни из-за двух не совсем умных особей мужского пола — увольте!
Правда, стоило ей ступить на тропинку, как Пташек резко засеменил в её сторону и пристроился следом.
— Не уж! — Сказала ему Дэя. — Оставайся здесь.
Глаза у лошади были круглые и с длинными ресницами. И на них натурально после этих слов навернулись слёзы!
Но Дэя стояла на своём.
— Дома!
Таскаться с лошадью, которая неизвестно почему-то за одни идёт, то за другим — это не отдых. Вдруг в городке Пташек углядит ещё кого-то и молча пристроиться следом? Дэе что, бегать за ним? Как осла на верёвке тащить?
В конце концов Пташек сдался и вернулся на прежнее место — щипать траву. А Дэя отправилась в городок.
Погода была что надо — настоящая весна в полном своём расцвете. Вчера Дэя была уже уставшей, зато сейчас с удовольствием смотрела вокруг и всё замечала. И травки, и цветочки, и бабочек. И даже норы, похожие на кротовые, но в несколько раз больше размером. И ручеёк, который весело журчал по камешкам. И просто какое-то бескрайнее небо, под которым она казалась себе крошечной, но при этом совершенно счастливой!
Дэя почти сразу же забыла про этих двух оболтусов и по-настоящему наслаждалась прогулкой. Зашла в городок, где каждый встречный с ней здоровался. Направилась в ресторацию. Там её с радостью приняли и вкусно накормили, потому что время уже подошло к обеду. Дэя расплатилась магией. В этот раз ей удалось контролировать поток лучше, но переплатила она всё-таки знатно. А ещё заказала несколько блюд с собой. Жалко стало этих двух пьянчужек. Да и на завтрак надо что-то взять, чтобы с утра не заморачиваться готовкой. Тем более на кухне Вавиона, где чёрт ногу сломит, бр-р-р. Нет уж, пока Дэя способна оплачивать нормальную еду, сама готовить она не намерена. Вот так! И пусть Маргарита Павловна смотрит откуда-то из памяти осуждающим взглядом, Дэе и дела до этого нет!
И вот она взяла сумку, в которой лежали бумажные пакеты с едой и отправилась обратно к башне.
Погода стала ещё лучше! Несколько раз Дэя останавливалась просто чтобы глубоко вздохнуть и постоять с закрытыми глазами. Она любила так делать в Питомнике. Но она не просто стояла, она слушала… будто далёкий голос, неразборчивый, без слов, определённо не человеческий. Это был голос самой Земли. Здесь он звучал даже громче, чем дома. И более чётко. И кажется, что-то спрашивал. Вряд ли у неё, но всё же…
Иногда Дэя хотела ему ответить… но она боялась. Да и не знала, что сказать.
В общем, обратно она не спешила. Когда подходила к башне, смотрела на окна… и никого там не видела. Навстречу ей тоже никто не вышел. Не то чтобы она на это рассчитывала… но было бы приятно.
Дэя даже стучать не стала, просто вошла, тем более дверь так и была открытой. Пташек ушёл на другую сторону башни, но Дэя видела его издалека и не волновалась. Пусть пасётся, где хочет. Если его хозяину на это наплевать, то ей и подавно!
В холле было так же пусто. А вот на кухне шумели.
Дэя разделась и прошла на кухню.
Там у плиты в позе мыслителя, которого мучают тяжкие думы, сидел Вавион. То есть он сидел, скорчившись и уткнувшись лбом в ладонь. И не шевелился. Перед ним на огне булькала небольшая кастрюлька, из которой торчали стебли и листья. Судя по вони, вчерашний букет Эльдара.
Когда появилась Дэя, Вавион шумно выдохнул и поднял на неё глаза, полные тоски и боли.
— Привет. — Звонко сказала Дэя и всё лицо его исказила невыносимая мука.
— Потише, пожалуйста. — Прошептал Вавион.
— Привет, как дела? — По-прежнему громко спросила Дэя. Жалеть она никого не собиралась! — А где второй алкоголик?
— Почему алкоголик? — Вавион собирался было поспорить, но сил не хватило и он замолк.
— Так где Эльдар?
— Он ещё спит.
— Я вам еды принесла.
Дэя с размаху шлепнула на стол сумку с пакетами. Вавион вздрогнул.
— С-спасибо.
— Пожалуйста. А что ты варишь?
— Это настой… чтобы полегчало.
— Понятно.
Вавион искоса глянул на кастрюльку, в которой вдруг забулькало со всей силы и махнул над ней рукой. Один раз, второй — и булькать перестало. Дэя насторожилась. Он магичил, определённо. И кажется… остудил жидкость.
Вавион схватил кружку, зачерпнул из кастрюли настойку и выхлебал всю до дна. Потом застонал.
— Хорошо-то как.
И не жалко ему магии на такую ерунда? Хотя… судя по виду, ему действительно требуется какое-нибудь лекарство. Очень-очень эффективное.
— Сейчас полегчает. — Пробормотал Вавион, снова закрывая глаза. А потом стал пытаться устроиться за столом и примостить голову так, чтобы можно было уснуть.
— Так ужинать-то будете?
— Умоляю… тише… — Простонал Вавион.
Дэя уселась за стол и стала на него смотреть. На самом деле она думала, стоит ли выпить чаю. Она бы не против, после прогулки на свежем воздухе, но это придётся его заваривать, искать чистую чашку, в общем, много мороки. С другой стороны — на сегодня у неё не осталось совершенно никаких других дел. Ванну только принять, но это уже перед сном.
Но вот Вавион более-менее пришёл в себя и стал оглядываться, хлопая глазами, как сова.
— Эльдар в порядке? — Спросила Дэя. — Он до сих пор не спустился.
— В порядке? — Вавион трагически вздохнул. — Сама-то как думаешь? Как он может быть в порядке?
— То есть? — У Дэи сердце заколотилось. — Ему плохо? Что с ним? У него алкогольное отравление?
— Да я не о том. — Вавион поморщился и потёр глаза пальцами. — Я про ситуацию. Вся эта… женитьба его. Обязаловка это. Ужас какой-то.
Дэя опешила. Она не знала, что на это ответить.
— Ты хоть представляешь себе, какой это ужас? А? Вот так себя закопать? Навечно! — Продолжал Вавион таким тоном, будто кто-то умер.
— Прости, что?
— А, только не говори, что это и тебя касается. — Отмахнулся он.
— Вообще-то и меня. Я тоже, знаешь ли, ничего такого не просила.
— Ты девушка. Любая девушка мечтает быстрей кого-нибудь захомутать и завести потомство. Такое поведение диктуют ваши инстинкты.
— Ты точно протрезвел? — Сухо спросила Дэя и сложила руки на груди. — Несёшь какой-то бред.
— Бред? — Он
