И все же слова Руты посеяли в душе сомнения, и, вспомнив тот разговор, Недвига нащупала вшитый в пояс штанов потайной карманчик, в котором хранились перстень и крестик. Перстень действительно не давал ей покоя, но не потому, что был заколдованным, а оттого, что клятву дала передать его племяннице, и не знала теперь, как ее выполнить.
Недвига постаралась отогнать невеселые мысли, но на смену им пришли другие – о Баяне. Всего год прошел, как она впервые увидела его здесь, у реки, а кажется, давным-давно это было, и целая вечность разделяет тот день от нынешнего.
Все чаще стала Недвига ходить к реке, просиживать на берегу целыми днями, забывая о делах. Она пыталась представить, что здесь делала Тенгиза, и не могла вызвать в памяти ее образ. Был он каким-то расплывчатым, мутным, колеблющимся, будто знойный воздух в жаркий день.
Недвига встала, сладко потянулась: «Искупаться, что ли?» Солнце жарко припекает, но вода еще по-весеннему холодна. И все же не выдержала, стянула платье, медленно вошла в реку. Вода действительно пробрала холодом до костей. Вспомнила, что волхвы северянам до Купалы запрещали купаться, но пошла дальше, чувствуя, как темная холодная муть поднимается все выше и сердце останавливается, замирает в груди.
Вода добралась до груди: нет, дальше не стоит ходить. Ноги сведет судорогой, и водяная навеки утащит на дно. Недвига быстро окунулась по шею и опрометью выскочила на берег, тут же оказавшись лицом к лицу с Баяном. Караулил он ее, что ли?
Баян оглядел ее. Недвига смутилась, жаркая волна прокатилась по полуобнаженному телу: купалась она лишь до пояса раздетой, но мокрые штаны так плотно облегали ноги и бедра, что не скрывали ни одной выемки, ни одной выпуклости. Недвига просто таяла под горячим взглядом мужчины, ощупывающим ее фигуру.
Баян протянул руки, женщина покорно вошла в них, отдавшись сладкому чувству какой-то истомы, будто, не держи он ее, упала бы без сил ему в объятия.
И случилось бы неизбежное, но вдруг до чуткого слуха Недвиги долетел говор: кто-то бродил по берегу.
Недвига невольно отшатнулась от мужчины.
– Недвига, ты чего? – зашептал он, пытаясь ухватить ее цепкими руками.
Но женщина уже метнулась к платью, схватила его. Баян подошел, хотел отобрать одежду. Недвига не далась, увернулась и быстро натянула ее на мокрое тело. Баян потоптался возле: унизительно просить женщину, – но, вздохнув, произнес:
– Недвига, я знаю, что ты хочешь этого так же, как и я. Чего ты сопротивляешься? Хочешь, чтобы силой взял? – И неожиданно прижал ее к своему телу.
Недвига настороженно огляделась: никого не видно, но как знать, может, сидит кто в кустах да наблюдает за ними, усмехаясь. Нет уж, любовь любовью, а она еще жить хочет. Не стоит судьбу пытать на прочность. Да ведь и Баяну, кроме похоти, ничего не надо. Стоит ли страдать из-за него?
Она решительно оттолкнула мужчину:
– Отстань от меня, Баян. С чего решил, что ты мне по нраву? Я терпеть тебя не могу, не приставай ко мне больше.
Сказала, будто ушатом холодной воды облила, мужчина замер на миг, затем осклабился в кривой улыбке, хотел сказать что-то, но не успел, из кустов вышел Кутай.
Вождь хмуро оглядел обоих, вынул из голенища плеть. Недвиге тут же стало плохо, едва зажившие после пытки раны заныли в предчувствии новой боли. На этот раз, похоже, Кутай не простит ее. Ну что ж, сама виновата. Любви захотелось. Весна кровь разогрела, увлекла в пучину страсти.
А Баян-то стоит спокойно, будто ничего не случилось, будто не домогался ее только что без зазрения совести. Ему что, он сын родной, а расхлебывать все рабыне придется.
Недвига бухнула хозяину в ноги.
– Не гневайся, господин. С жалобой к тебе обращаюсь на сына твоего. Житья мне нет от Баяна, господин. Всюду он ко мне пристает, прохода не дает. Я ведь твоя рабыня, не его! Защити!
Щеки Кутая налились красным гневом, казалось, вот-вот лопнут от прилива крови. Он замахнулся плетью и ударил сына наотмашь.
Недвига вскрикнула. Тонкая кожаная змейка не задела лицо, пройдясь по груди и плечу мужчины, из распоротой раны заструилась кровь. Баян и глазом не моргнул при этом, схватил плеть и резко дернул ее на себя. Вождь от рывка подался вперед, но устоял на ногах.
– Отец, опомнись! – воскликнул Баян. – Зачем из-за рабыни на сына бросаешься? Не позорь себя, отец.
Ой, ой, тут уж делать нечего, как бы в этой перепалке и рабыне не досталось.
Недвига попятилась. Мужчины не обратили на нее внимания. Она повернулась и побежала прочь. Никто не окликнул ее. Уже у стана женщина опомнилась, остановилась, отдышалась и пошла спокойнее, обдумывая случившееся.
Да, заварилась каша. Теперь Баян не простит ее. Мыслимое ли дело мужчину под плеть подвести! Он будет ненавидеть ее до конца жизни.
На душе стало тоскливо и как-то пусто. По щекам заструились слезы: было ужасно себя жалко. Неожиданно поднялся ветер, и Недвига с удивлением увидела серо-синие тучи, повисшие над головой. Вот даже природа сочувствует ей. Первые капли дождя смыли слезы, и женщина опрометью кинулась к стану, чтобы скрыться в своей веже от проливного дождя, а заодно – и от всех невзгод.
Глава десятая
Весна пришла в северянские края поздно, но талые воды сошли небывало быстро, не успев как следует пропитать землю. Жито пришлось сеять в полусухую землю, а после голодной зимы каждое зернышко – на вес золота. Ждали сельчане, как и в прошлое лето, дождя, простирали к небесам натруженные руки, но в ответ на страстную мольбу ни капли не пролилось.
Люди предвещали второе засушливое лето, но беда нагрянула с другой стороны – неизвестный мор пришел на округу. Больные умирали в страшных муках, корчась и держась за раздутые животы.
Каждый день Белаву звали то в один дом, то в другой. Она разрывалась, никому не отказывая, но и не ведая, как помочь умирающим. Перепробовала все известные средства: и чрево промывала, и рвоту вызывала, и жар пыталась снять, и судороги остановить – все напрасно, хворь не отступала и приводила к мучительной смерти.
И сегодня с обеда Белава сидела в избе Лютого. Второй пасынок Белавы, брат Веселина, отошел в мир иной накануне, оставив все свое имущество Лютому. Но не рад был Лютый нежданному богатству – между жизнью и смертью находился его единственный оставшийся в живых сын. За одну седмицу Лютый потерял всех детей и младшую жену. Белава и рада бы помочь, но не знала, что еще сделать, чтобы облегчить страдания юноши.
Старшая жена Лютого, мать умирающего, стояла у его изголовья, смахивала слезы ладонью и украдкой неласково поглядывала на Белаву.
В избу вошел Лютый, хмуро посмотрел на умирающего сына, повернулся к сидящей у постели мачехе.
