– Кто ты? – спросила Недвига, когда Тенгиза открыла глаза и посмотрела на нее осмысленным взглядом.
Женщина молчала, и Недвига уточнила:
– Откуда ты родом? Ты говоришь на языке, который я знаю с детства. Я с годами забыла многое, но сейчас, слушая тебя, вспомнила. Я не знаю, откуда я родом, помню только сестру, с которой плыли на ладье, когда нас схватили разбойники. Потом нас разлучили.
Тенгиза слушала с интересом.
– А сестра была старше или младше? – спросила она.
– Старше. Она всю дорогу за мною ухаживала. Я болела, и она боялась, что меня выкинут с ладьи.
– А потом мы волоком тащили ладью с одной реки до другой, – продолжила Тенгиза, – и нас здорово исполосовали плетьми. Сначала была жара, и мы изнывали от зноя…
– А затем полили дожди, и все стали болеть, – закончила Недвига. – А маму ты помнишь?
– Да… У нее было много детей. Жалкая неуютная лачуга. Я еду носила в поле.
– А я в тот день с тобой напросилась идти…
Обе замолчали, рассматривая друг друга как бы заново, будто только что встретились.
– Как ты жила? Расскажи, – Недвига первой нарушила молчание.
– Да что рассказывать? Хорошо жила. Меня тогда купец один купил, привез в Итиль. У него семья была огромная и жена злющая презлющая. Все извести меня хотела, да я не больно-то давалась. А купец влюбился в меня без памяти, подарками забрасывал. Я уже собиралась замуж за него выйти, но он из-за религии своей пострадал. В Хазарии война была между мусульманами и иудеями, а он уж больно за ислам свой горой стоял, вот и лишился головы, а мы, его домочадцы, в рабство попали. Мне-то что, я уж к неволе была привычная, а на жену-то его холеную без смеха смотреть не могла. Уж она плакала, убивалась, свободу свою жалела, будто жизнь теряла. А мне опять повезло, в царский дворец я попала, а там меня каган увидел. Ох, какой это мужчина, ты бы знала! Он меня в шелка одел, любил без памяти, я в холе и неге жила много лет, пока не подарили меня печенегам.
– Зачем же ты вредить им стала?
– Ведаешь ли ты, Недвига, что такое любовь? Я ведь тоже кагана полюбила, жить без него не могла. Дочка наша в Итиле живет в царском дворце. Большая уж, замуж скоро выдавать. Меня каган обещал вызволить отсюда, если несколько поручений выполню. Та старуха, с которой ты меня видела, родная его сестра, со мной она связь все время держала. В последний раз она сказала: «Если сможешь отвратить печенегов от союза, то вернешься в Итиль богатой женщиной». А я так дочь увидеть хочу.
Недвига слушала, удивляясь: вроде сильная и умная женщина, не терпящая над собой власти, а так безропотно предана человеку, который, видимо, ее ни во что не ставил. Почему женщины так легко подчиняются мужчинам?
– Я рада, что мы встретились с тобою, – Недвига решительно перевела разговор. – Я о тебе много раз думала. Сначала часто тебя вспоминала, затем с годами забывать стала, а нет-нет да и придет на память наше путешествие. Как мы могли сразу друг друга не узнать? А ведь многие отмечали, что мы похожи. Сколько времени даром потеряно… Теперь все по-другому будет.
– Наивная ты, Недвига, – покачала головой Тенгиза. – Между нами пропасть, неужели ты не понимаешь? Сколько лет мы с тобой не виделись? Я давно привыкла обходиться одна, решать все своими силами, и никто мне не нужен.
– И ты совсем не рада? Вот ни капельки, нисколечко?
Слова Тенгизы поразили ее в самое сердце. Недвига не могла поверить, что сестра настолько стала равнодушной.
– Радости я действительно не испытываю, – усмехнулась Тенгиза, – хотя чувство какое-то в душе есть. Вроде ненавидеть тебя я перестала.
– Как ты можешь так говорить? – совсем расстроилась Недвига. – Ведь мы же сестры!
– Ну и что? Я теперь прыгать должна от счастья? Через тебя мне попало.
– Ты сама в этом виновата. Жила бы себе спокойно, как большинство тех рабынь, что тоже в стан были отправлены, никого не трогала, ничего бы не было…
– Ты не понимаешь, я в Итиль хочу, я дочь увидеть хочу. Раньше я думала: вернусь, каган в жены меня возьмет, подарками осыплет. А теперь кому я такая нужна? Как ты думаешь, я долго буду болеть?
– Не знаю…
Недвига не хотела расстраивать женщину. Тенгиза была изуродована до неузнаваемости, и шаман сказал, что после таких пыток она не выживет.
Тенгиза поняла.
– Ты думаешь, я умру? – спросила сурово. – Нет, не дождетесь. Я долго проживу и попытаюсь еще поквитаться с обидчиками. У меня они поплачут, умоются еще слезами…
Тенгиза попыталась встать, но тут же со стоном опустилась на ложе.
– Все тело болит, – пожаловалась она.
– Сейчас я тебе примочки сделаю, на раны положу, будет облегчение, – засуетилась Недвига.
Проснувшиеся домочадцы с удивлением увидели, как Недвига заботливо ухаживает за Тенгизой.
– Чего ты с нею носишься? – спросила старшая жена. – Тенгиза все равно уже не жилица на этом свете, а тебе бы самой силы надо поберечь.
– Она же страдает, мучается. А я почти поправилась.
– Сама виновата. Пусть спасибо скажет, что в вежу разрешили ее принести, а то за такое в степи могли оставить.
– Тенгиза сполна уже расплатилась, зачем же сейчас ее мучить, – поддержала Недвигу Рута, приподнимаясь со своей постели.
– Ишь, какие добрые рабыни у нашего вождя, – усмехнулась старшая жена, но больше ничего не сказала, махнув рукой.
Рабыни притихли. Тенгиза тоже молчала: не стонала, не жаловалась. Днем пришел шаман, смазал всем женщинам раны какой-то мазью, покряхтел, читая заклинания.
Вечером Недвига впервые после наказания уснула: располосованная спина больше не беспокоила.
Проснулась она от тихого шепота, зовущего ее:
– Недвига, Недвига, подойди ко мне.
Женщина нехотя поднялась: хотелось спать, глаза сами закрывались, – прошла к Тенгизе:
– Пить подать?
– Нет, – больная покачала головой, – мне ничего не надо. Я умираю.
– Ну что ты, – попыталась Недвига успокоить женщину, – с чего ты взяла? Все хорошо, ты поправишься. Завтра шаман придет…
– Нет, я чувствую, смерть рядом. Я ощущаю ее дыхание. Смерть холодная, неприятная, липкая… Если бы ты знала, как не хочется умирать весной. Кругом трава зеленеет, птицы поют, жизнь обновляется – и все это уже не для меня.
Недвига невольно поежилась. Тенгиза замолчала, закрыла глаза, переводя дыхание, затем, набравшись достаточных для продолжения разговора сил, прошептала:
– Подойди к моим вещам, Недвига.
Рабыня повиновалась, прошла в угол, где были сложены вещи сестры.
– Там ларец маленький, видишь?
– Да, – среди вороха роскошного тряпья Недвига действительно разглядела небольшой деревянный ларчик.
– Открой. Видишь крестик? Возьми.
