Недвига похолодела, глядя на дощечку в руках старца. Красноватое дерево, чуть отколотый угол и вырезанные знаки, покрашенные в черный цвет. Дощечка Тенгизы. Как она оказалась у шамана? Неужели она подбросила ему дощечку? Что за черные мысли скрывает эта женщина?
Недвига посмотрела на вторую жену вождя. Та стояла спокойно, лицо ее выражало полное безразличие к происходящему. Невольно Недвига поежилась и снова решила промолчать. Не потому, что боялась, а просто не хотелось сейчас, у мертвого тела, ворошить прошлое. Жену Баяна этим все равно не вернешь.
И снова Недвига обратила взор на покойницу. Погибнуть от клыков зверя. Какая ужасная смерть!
Ветер, сырой и противный, трепал полог вежи, задувал во все щели. Недвига сидела у самого очага, грелась, поднося красные руки к горячим камням.
Погода испортилась к вечеру неожиданно, все уже чувствовали весну, и никого не обрадовала снежная метель. К тому же из-за нее надо идти за стан, чтобы загнать табуны в балки и расщелины. Лошади боятся резкого ветра. В метель они начинают беспорядочно метаться, отчего калечатся и часто погибают. Поэтому в стане все знали неписаный закон: в любое время суток, едва закружатся первые порывы снежного ветра, все население без предупреждения выходило в степь.
Особенно нелегко приходилось семье Кутая. У него был самый многочисленный табун. Недвига только что вернулась с речки, где полоскала белье, и очень замерзла. Но никуда не денешься, все уже убежали в степь, и ей тоже пора идти. Она потерла руки – вроде согрелись – и вышла из вежи.
Недвигу тут же подхватила снежная круговерть, толкая в спину, задувая за кожух, но она удержалась на ногах и поплелась в степь.
Она брела, утопая в снегу, с превеликой неохотой, поскольку совсем не понимала, в чем должна заключаться ее роль в спасении лошадей. Ей уже не раз приходилось выходить в степь, но она панически боялась угодить под копыта бессмысленно мечущихся лошадей и чаще простаивала в сторонке, наблюдая за бестолковыми, как ей казалось, людьми, что-то кричащими, бегающими, машущими руками и плетьми.
Порывы ветра резко били в лицо колючими брызгами, и приходилось низко опускать голову, брести наугад. Недвига не заметила, как вышла из стана и оказалась одна в завывающей степи. Она испугалась. Вокруг ни души, веж не видно. Где все – неизвестно.
Недвига закричала, но в ответ лишь засмеялась метель, закручивая снежные вихри в воронку.
«Не хватало еще заблудиться», – подумала она, но вскоре уже поняла, что так оно и есть. Как такое могло случиться? Вот ведь совсем недавно она была среди веж, и вдруг все исчезло, и ни огонечка не видно.
Быстро стемнело. Еще быстрее Недвига замерзла. Почему это произошло именно с нею? Что за злой рок преследует ее? Невольно вспомнила жену Баяна и содрогнулась от страха. А вдруг сейчас появятся волки? Она плотнее закуталась в кожух, но бесполезно, он уже не согревал. Страх перед волками тут же был забыт, остался только ужас перед неминуемой гибелью от холода.
Недвига брела, пока совсем не выбилась из сил. Сначала она решила просто передохнуть и остановилась, затем опустилась на колени, а потом и вовсе легла.
Но в то, что надвигается смерть, Недвига верить еще не хотела. Неужели вот так глупо она лишится жизни? Неужели Бог допустит это? Последним проблеском сознания была усмешка: какой Бог – греческий, славянский, степной? Живя среди разных народов, она совсем запуталась в богах. Холод пронизывал до костей, а затем стало тепло и спокойно.
Она не почувствовала, как ее подняли, закутали в шкуры, не слышала укоряющего голоса:
– Что же ты, а? Два шага до стана не дошла…
Недвига очнулась, с удивлением осмотрелась. Как ни странно, она помнила, что заблудилась в пургу и прилегла в снег, а сейчас она лежала на теплых шкурах в незнакомой веже. Мирно потрескивал огонь посередине, освещая войлочные стены. Над ложем висело оружие: лук и стрелы, сабля, ножи различной длины.
Около огня на корточках сидел мужчина, спиной к Недвиге. Она пошевелилась, и он тут же обернулся. Недвига смутилась, признав Баяна.
– Ой, давно я тут? Кутай ругаться будет, не вышла табун загонять.
– Лошади давно в укрытии, кругом метет, и зги не видно. Тебя в такую пургу искать не будут. Я хочу, чтобы ты провела ночь со мной.
– Что ты говоришь? Опомнись!
– Разве я недостоин награды за твое спасение?
– Попробуй только прикоснуться ко мне, – испугалась Недвига, – и я расцарапаю твою мерзкую рожу.
Баян рассмеялся:
– Да я уже прикасался. Очнулась бы ты, если бы я не растер тебя?
Только сейчас женщина ощутила шершавые шкуры голой спиной. Она лежала полностью раздетая. Краска стыда залила ее лицо.
– Как ты мог? А если сейчас кто-нибудь войдет?
– Как ты прекрасна. – Баян, будто не слышал, подошел к ложу, присел на край, отогнул шкуры, обнажая смуглые женские груди.
Недвига вскрикнула, потянула шкуру на себя.
– Не бойся, – жарко зашептал Баян, – никто не узнает.
Недвигу так и распирало отдаться зову плоти с мужчиной, о котором мечтала все последнее время, но страсть еще не совсем затуманила ее голову. «Что я делаю? Так и жизни можно лишиться. Уж лучше бы я в степи замерзла!»
Баян наклонился, коснулся губами ее груди. Недвига оттолкнула его, вскочила. Мужчина попробовал ее удержать, но она ловко увернулась, бросилась к пологу, на полпути остановилась, сообразив, что на ней нет одежды. Тут же схватила какой-то полушубок, накинула его и хотела выскочить из вежи, но вход загородила плотная фигура вождя, и она с размаху врезалась в нее. Сзади маячил шаман с завязанными глазами.
Сначала Кутай ойкнул от неожиданности, затем глаза его непритворно округлились.
– Недвига?! – грозно произнес он.
Вернувшись с рабами из степи, Кутай понял, что Недвига пропала.
– Надо к шаману идти, – посоветовала старшая жена. – Он должен помочь отыскать ее, не раз ведь находил заблудившихся.
– Не знаю, пойдет ли шаман в метель искать? – засомневался Кутай.
– Пойдет! – уверила жена. – Помнишь, Баян мальчонкой в степи потерялся? Целых пять дней искали. Думали, замерз уже, а шаман все шел и шел, все твердил, что живой пока. Нашли под снегом – спал как сурок, живехонький и невредимый.
Вождь направился к шаману. Шаман сидел у очага раздетый – грел старческие кости. Выслушав Кутая, он молча надел свою кожаную одежду с различными звякающими и болтающимися подвесками, на голову нахлобучил черную шапку, велел завязать себе глаза и вывести его на улицу. Постояв немного, послушав завывание ветра, он произнес:
– Кто-то колдовал, заморочил голову женщине, она заблудилась, но сейчас опасность миновала.
