– Ах, Дрейк! Что это?
– Тысяча островов, принцесса. Не правда ли, они прелестны?
– Их целые сотни!
– На самом деле их около двух тысяч, но каждый из них уникален. Существует множество легенд об их возникновении.
Рядом стояла Алекс, и Дрейк воспринимал природное великолепие островов необычно остро, не так, как всегда.
– Вы расскажете мне о них? – Александрина посмотрела на него снизу вверх.
В ее серебристо-серых бездонных глазах, чистых, как море, взволнованных, как летний шторм, можно было утонуть.
Дрейк понял, что если он не будет осторожен, то стены, которые он с таким трудом возвел между ними, упадут и разрушат все вокруг. Он не должен допустить, чтобы это случилось, тем более сейчас. Еще немного, и они прибудут в пункт назначения.
– Как-нибудь в другой раз, принцесса, – сказал он хриплым голосом, пытаясь справиться с чувствами. – Сейчас я должен сосредоточиться на том, чтобы направить корабль в озеро Онтарио.
Алекс пристально посмотрела на Дрейка. На этот раз она догадалась, что скрывалось за его напускной грубостью. Ее это взволновало, она ничего не могла с собой поделать. Алекс догадалась, что, несмотря на отчаянную борьбу, которую вел с собой Дрейк, он был к ней неравнодушен.
* * *
– Оказывается, в Литл-Йорке все тихо и мирно, – поделился Смитти своим наблюдением.
– Да, – ответил капитан, который стоял за штурвалом. Смитти внимательно взглянул на Дрейка. Чем ближе корабль подходил к месту назначения, тем задумчивее и молчаливее становился капитан. Он с грустью смотрел на скромные здания и песчаные берега, которые говорили ему о том, что они приближаются к докам Йорка.
Политическая ситуация не имела никакого отношения к его плохому настроению. Дрейк думал о неминуемом расставании с леди Александриной.
Смитти хмурился. Его раздражало упрямство Дрейка, но он понял мучительную агонию его души.
Любя Дрейка как родного сына, понимая его лучше, чем кто бы то ни было, Смитти всегда сохранял с ним дистанцию. Теперь же все изменилось. Смитти понял, что пора нарушить правила. Ведь на карту поставлено счастье Дрейка.
– Вы прекрасно понимаете, что нельзя отпускать ее.
– Пусть все останется как есть, Смитти.
– Не позволяйте прошлым неудачам влиять на вашу жизнь. Нужна смелость, чтобы увидеть истину.
– Я прекрасно знаю истину.
Смитти подумал, что они с Дрейком понимают истину по-разному.
– Она не похожа на других женщин-аристократок, – настаивал Смитти.
Дрейк усмехнулся:
– Я знаю, Смитти. Именно поэтому она слишком опасна. Алекс станет моей погибелью, но я этого не допущу.
Смитти знал, что Дрейк не может забыть прошлое. Давным-давно, когда он был совсем молод, Дрейк испытал разочарование и обиделся на весь мир. Смитти все же хотел спасти ситуацию, но задача казалась почти невозможной.
– Она к вам неравнодушна, капитан, – сказал он, зная, что идет сейчас по тонкому льду.
– Она меня совсем не знает, – возразил Дрейк.
– Разве, милорд? А по-моему, она знает вас довольно хорошо.
– Ей неизвестно, кто я на самом деле. А для Александрины происхождение очень важно.
– Так скажите ей, и все сразу станет ясно. Дрейк покачал головой:
– Нет смысла. Скоро она приедет к отцу, а мы погрузим лес на борт и отправимся обратно в Англию. И все закончится.
– Разве?
Коварный вопрос пронзил Дрейка словно острый нож. Нет, не закончится. Даже сейчас, глядя на приближающийся берег, он думал о смеющемся лице Александрины, ее женственном теле под нелепой мужской одеждой. Дрейк не мог отрицать, что она имеет над ним безграничную власть.
Но он должен вырвать ее из своего сердца!
– Как только мы встанем в доке Йорка, ты будешь руководить разгрузкой.
То, что Дрейк резко сменил тему, нисколько не удивило Смитти. Так случалось всякий раз, когда их беседа начинала принимать личный характер.
– Я должен вручить Броку послание. Затем вернусь и провожу Александрину в дом ее отца. Произойдет что-то вроде воссоединения семейства, – с грустью добавил Дрейк.
– Думаете, лорд Садзбери рассердится на дочь? – Смитти забеспокоился.
– Он будет просто вне себя от бешенства.
– Леди Александрина только сейчас начинает осознавать, что ее ждет весьма нелюбезный прием.
– Александрина слишком наивна. Кажется, ей даже в голову не приходит, что в жизни не все так легко. Это одна из тех вещей... – Дрейк хотел было что-то сказать, но вовремя спохватился и резко замолчал. – Команда готова к вводу судна в док? – спросил он.
– Да, капитан.
Смитти знал, что вопрос о чувствах Дрейка к леди Александрине закрыт, но оставлять надежду не стоило. Он знал, что легкие решения в этой ситуации невозможны. Если б у них оставалось побольше времени...
Этим утром Александрине не хотелось подниматься на палубу. Первый раз за несколько недель.
Она сидела в своей каюте, время от времени вставая с постели для того, чтобы бросить взгляд в бортовой иллюминатор. Через несколько часов она будет в Йорке и увидится со своим отцом. Канада... свобода... новая жизнь. Пожалуй, ее мечта исполнится.
Но она больше не была уверена, что стремится к этому.
Алекс свернулась калачиком на кровати, прижав ноги к груди. Оставить команду «Мечты» ей будет труднее, чем покинуть родных. По правде говоря, они казались ей роднее, чем семья. Среди грубоватых моряков с обветренными лицами Александрина нашла тепло и дружбу, о существовании которой раньше даже не догадывалась. Они были ей как братья, а мудрый и понимающий Смитти и вовсе как отец. Да и Дрейк...
Так много между ними осталось недосказанного, так много в их отношениях могло бы быть, но не случилось... Но возможно, к лучшему.
Когда корабль входил в порт, она слышала, как моряки что-то кричали друг другу, слышала топот бегущих ног. Алекс ожидала, что Дрейк сейчас спустится к ней и скажет, что пора идти. Когда послышался стук в дверь, она вздрогнула.
– Да?
Дверь открыл Смитти.
– Прошу прощения, миледи, – сказал он. – Мы прибыли в Йорк. Капитан ушел по важному делу, но скоро вернется и проводит вас в резиденцию вашего отца. Капитан Баррет предположил, что вы захотите принять ванну и переодеться.
– Переодеться?.. – Впервые Алекс вспомнила о том, какая у нее странная одежда. Ее охватила паника. – Ах, Смитти, что же мне делать? Мой отец никогда не допустит, чтобы женщина была так одета. Особенно если это его дочь.
Смитти никогда не видел Алекс такой расстроенной. Даже ужасный шторм и примитивные условия жизни в течение нескольких месяцев плавания не приводили ее в отчаяние. Ее мучила мысль о том, как отец отреагирует на появление дочери в столь неприличном платье. Смитти почувствовал антипатию к лорду Садзбери.
