Итак, новый вожак, победивший конкурентов благодаря знанию о силе Артефакта, оказывается в результате один на один с этим самым Артефактом. Уж он-то, сын девы, точно знает, что манипуляции девственниц с Артефактом есть признание старшинства Артефакта. То есть Артефакт является для нового вожака соперником и объектом инстинктивной ревности. Причем этот инстинкт агрессии никакой культурой не ограничен. Напротив, нуминозный свет Артефакта добавляет психической энергии в топку инстинкта ревности. Так что Артефакт, не способный самостоятельно оказать отпор, весьма быстро изгоняется за пределы стаи.
Разумеется, кто-то из девственниц пытался вернуть в стаю выброшенный Артефакт. После чего подвергается репрессиям со стороны нового руководства, оказавшегося реакционным. В жизни сообщества девственниц наступает вечер, сумеречная полоса, когда поклоняться Артефакту можно лишь тайно, под страхом физического наказания и понижения статуса, то есть доступа к пище. Нужно заметить, что члены стаи приматов и до начала всех странных событий пристально следили друг за другом, поскольку несоблюдение правил – это повод для общего остракизма в конкуренции за место «под солнцем». Так что в новых условиях любая самовольная отлучка члена стаи влечет репрессии. Кроме этого территория стаи скоро вычищается от всех предметов, похожих на Артефакт. Казалось бы, вот оно пусть серое, сумеречное, но спокойствие достигнуто. И дальше можно наслаждаться единством и порядком. Но мы забыли о детях. Новые девственницы рождаются и рождаются, причем пропорция среди новорожденных резко сдвигается в пользу носителей признака девственности.
Для нового поколения девственниц опять возникают затруднения с «инициацией». Поскольку все потенциальные «артефакты» изгнаны, сломаны, выброшены за пределы места обитания, например, в соседнюю реку. Если на маниакально-депрессивные игры первого поколения девственниц-подростков остальные смотрели сквозь пальцы, то теперь вся стая пристально следит, чтобы «никаких новых артефактов», то есть нецензурных Слов. Отлучки из места расквартирования также строго запрещены. Ну и что делать в такой ситуации девственницам-подросткам, которые в отличие от первых поколений точно знают, чего хотят? Они направляют свое воображение уже не на изобретение Артефакта, а на способы его изготовления. Это уже качественно другой тип воображения, окрашенный не темными плотскими устремлениями, а достаточно светлыми успехами в опытах производства новых Артефактов, несмотря на постоянное наблюдение и угрозы наказания со стороны взрослых. В ходе постоянных стычек и конфликтов дистанция между основной стаей и подростковым сообществом растет, приобретаются навыки конспирации и утаивания Артефактов.
Наиболее вероятным в этой ситуации является фактическое переселение подросткового сообщества девственниц на «верхние этажи» деревьев. Там где растут недоступные для тяжелых сородичей редкие ветки и тонкие верхушки, из которых легче изготовить новые Артефакты взамен отнятых. А теперь сравним эту ситуацию с символическим описанием Дня Второго в Книге Бытия: «Бог создал свод и отделил воды под сводом от вод над сводом. И дал своду имя «небо» /Быт 1,8/.
Это вполне соответствует ситуации расколотого сообщества, охваченного волнениями. При этом волнения нижнего, основного сообщества и волнения верхнего, подросткового или даже уже юношеского сообщества имеют разную направленность. Поддерживающий волнения инстинкт воображения имеет разное качество внизу и наверху. Внизу – темные волны животных фантазий, связанных с ревностью и страхами. Наверху – проявления творческой фантазии, как сделать источник «света» Артефакт из остатков веток и верхушек доступных деревьев.
Что касается библейской символики «неба», то она имеет несколько значений. Во-первых, небеса – это место обитания Бога, то есть на данном этапе Артефакта, остающегося, несмотря ни на что, притягательным для большинства взрослых членов стаи. В этом смысле буквальное обитание наверху, на небесах маргинального сообщества хранителей Артефакта могло породить именно такой символический образ неба, как ранее душевное волнение породило символику воды.
Второе значение библейского символа «неба» или «воздуха» – это психологическое состояние Любви. Здесь объяснение будет не столь простым, как с верхушками деревьев. В отличие от «неба», символика «воздуха» как субстанции более абстрактная, а потому намного более поздняя, чем само «небо». Точно также как абстрактная «вода» со значением психологического состояния Надежды появляется много позже конкретного «моря». Да и само человечество должно достичь определенного уровня развития и дифференциации психики, чтобы различать столь тонкие духовные субстанции, как вера, надежда и любовь.
Тем не менее, уже при первом появлении символики «неба» можно заметить, речь идет о незримой, прозрачной преграде, разъединяющей две волнующихся части. Этот «небосвод» буквально пронизан достаточно сложными психологическими связями, сочетанием сил притяжения и отталкивания. Нижняя часть сообщества по-прежнему вожделеет Артефакт и одновременно боится его появления. А верхняя, маргинальная часть стремится вниз, хочет воссоединиться с основным, получить заветный взрослый статус, но при этом тайное обладание Артефактом делает его заносчивым и дерзким. Если это не описание ситуации любовного треугольника, то что? И вообще состояние любви отличается от обычной эротики именно этим – наличием проницаемого для коммуникации, но трудно преодолимого социального барьера.
Что касается «воды» как символа надежды, то и здесь связь с воображением достаточно прозрачна. Функция воображения как раз и продуцирует образы некоторого будущего состояния, что и составляет надежду. Другое дело, что воды как образ душевного волнения могут быть темными, нижними, питаемыми страхом, негативным знанием. А могут быть прозрачными, верхними, очищенными светом знания об Артефакте и о том, как его делать.
Светлая середина второго этапа обусловлена достигнутым равновесием сил между верхним и нижним сообществом, психическим состоянием любви, питающим творчество верхнего сообщества «юных дев». Однако новые деревья растут медленно, а сломанные верхушки не восстанавливаются. Поэтому рано или поздно, но материал для изготовления Артефактов голыми руками закончится, а нижнее сообщество методически отнимает и репрессирует оставшиеся экземпляры. То есть постепенно общее настроение двух частей взволнованного сообщества клонится ко все более темному вечеру и ночи. Так завершается День Второй.
