Итак, передовой отряд «дев», пополняемый перебежчицами из голодного Леса, постепенно адаптируется к новой среде обитания. Однако в заботах о материальном не забывает и о «духовном», устраивая основной стае регулярные демонстрации и совершенствуя пение на опушке Леса. Поэтому обе части стаи оказываются как бы привязанными друг к другу, не отдаляясь далеко от границы двух экологических ниш. Однако между двумя экологическими нишами есть качественная разница. Экосистема тропического леса полностью освоена и находится на пределе возможностей для пропитания бурно размножающихся приматов, не имеющих теперь естественных врагов. В то же время новая экологическая ниша открыта для экспансии, поскольку доступ к новым видам пищи ограничен лишь борьбой с конкурентами и хищниками. А на этот случай у наших вегетарианцев есть очень неплохое каменное вооружение и агрессивная, вполне хищная организация. Поэтому постепенно, от поколения к поколению происходит перетекание большей части популяции из Леса в новую экологическую нишу.
«Девы», обладающие опытом адаптации к новым условиям, рождают и мальчиков, которые по взрослении должны изгоняться в основную стаю. И наоборот, молодые самки из основной стаи в поисках пищи легко присоединяются к сообществу «сирен», а потом возвращаются. Так что происходит постоянный «обмен опытом» и «молодыми кадрами» между двумя частями разделенной стаи, иначе сам механизм экспансии в новые ниши был бы невозможен. Но как только члены основной части стаи приобретают новый опыт адаптации к условиям соседней экологической ниши, должно происходить вытеснение сообщества «сирен» за границы и этой новой ниши, в следующий соседний ландшафт с новыми травами и деревьями.
Таким образом, из-за разделения стаи на две качественно разные социально-психологические системы («земля» веры и «море» надежды) возникает механизм экспансии нового вида приматов. А это уже действительно совершенно иной вид – обладающий другим набором инстинктов, другим местом в экосистеме, да и с бывшими родственниками, не прошедшими через «чистилище» внутреннего раскола, нет шансов на скрещивание при встрече. Наоборот, беспощадное изгнание или уничтожение.
Нужно отметить также еще один важный для эволюции человека момент, связанный с неполным разделением двух частей стаи. На уровне отношений между взрослыми – непримиримая вражда и конкуренция, но при этом общее принятие в свой круг молодых особей из обоих лагерей. Просто потому, что это входит в сложный инстинкт лидерства в стае – инициация и покровительство молодым. Инициация вообще в силу предшествующих событий должна быть заглавным ритуалом в жизни не только молодняка, но и обеих стай. Отсюда принцип: «молодым – везде у нас дорога».
В таких условиях наибольшие шансы на выживание получают особи, сохраняющие во взрослом состоянии физические и психические признаки детенышей. Та самая неотения, которая является одним из главных отличий человека от других приматов. В том числе постепенное уменьшение волосатости, детские формы и пропорции головы, а также инфантильные повадки. Причем в большей степени такая неотения должна затрагивать женскую часть популяции, поскольку молодые самцы могли мигрировать лишь в одну сторону, а юные самки – в обе стороны между двумя лагерями.
В значительной степени эти древнейшие стереотипы социальной миграции сохранились и по сей день. В большинстве традиционных сообществ именно молодые девушки покидают свой род или отчий дом, чтобы поселиться на новом месте. Но даже и в «цивилизованных» городских сообществах зачастую можно встретить молодых женщин, сочетающих резкие контрасты поведения. В кругу себе подобных «сирен» такие особы производят впечатление циничных хищниц. Хотя все «песни» сводятся к обсуждению вопросов социальной миграции в круг «серьезных мужчин». При этом главным способом обольщения вожделенного противника является имитация инфантильного поведения и подчеркивание детских черт внешности – розовые щечки, пухлые губки, длинные ресницы, тонкие брови, светлые волосы. И в более зрелом возрасте «песни» на партсобраниях «сирен» вполне соответствуют первобытному стандарту: «все мужики – сволочи». Так что самые устойчивые стереотипы женского поведения выработались в самом начале Предыстории, когда у этих «песен» еще не было слов.
Однако мы отвлеклись от процесса экспансии нового вида приматов за пределы изначального тропического Леса. Эта первоначальная экспансия имела достаточно жесткие ограничения. Она могла проходить лишь по влажным зеленым ландшафтам, дающим плодово-ягодную пищу, с достаточным количеством ветвистых деревьев для защиты от самых крупных хищников – тигров, львов и гиен. В том числе и поэтому вечер Дня Третьего неразрывно связан с образами зеленой травы и деревьев.
Кстати, мы забыли ответить на один достаточно важный вопрос, который должен возникнуть у критически настроенного читателя: Если в «коллективном бессознательном» человечества отражен реальный опыт освоения новых экологических ниш, то почему в самом начале описан темный хаос, а не картина тропического леса с его плодами, ягодами и прочими насекомыми?
На этот резонный вопрос есть один удовлетворительный ответ. Опыт освоения приматами тропического леса также отражен в «коллективном бессознательном». Но эти «записи» относятся к более древним слоям, когда никакого Артефакта в стае обезьян еще не было. А при «путешествиях» пророков в глубины «коллективного бессознательного» именно символика Бога является тем ключом, который открывает хранилища памяти, где этот образ содержится. По этому поисковому запросу доступны лишь те «записи», в которых есть это Слово. Поэтому библейская реконструкция процесса Творения начинается с рождения первого непроизносимого Слова, но не раньше.
А что касается насекомых, которых наши предки тоже употребляли, то для них это были такие же плоды травы или деревьев. Так же как моллюски будут плодами водорослей и деревьев, растущих над водами большого озера или морского залива. Ну вот теперь, к концу Дня Третьего, мы собственно и добрались до настоящего моря. Рано или поздно экспансия нового вида по влажным тропическим ландшафтам должна была достичь своих естественных пределов. И в этом случае единственной соседней экологической нишей, в которую могли быть вытеснены «сирены» без риска погибнуть от голода или от хищников, являются, скорее всего, мангровые заросли на берегу моря, или же заросшие острова на больших водоемах. Многим поколениям сухопутных «сирен» до этого уже приходилось спасаться от сородичей вплавь через реки, так что определенный русалочий навык уже имелся.
