проплыли поросшие соснами горы, справа промелькнули домики туркомплекса, затем геликоптер пролетел над рыбачьим поселком, и овал береговой линии тут же сменился унылой серостью раскинувшегося внизу залива. Еще через несколько минут полета вертолет миновал внешнюю кромку залива и уверенно пошел на северо-запад, в сторону Корейского пролива…
В тесноватой кабине пилота Орехов кое-как пристроился рядом с креслом летчика и о чем-то переговаривался с невозмутимо поглядывавшим на приборы японцем, с профессиональной небрежностью уверенно манипулировавшим со штурвалом. Майор попеременно тыкал пальцем то в полетную карту, то в сторону моря и, стараясь перекричать гул двигателя и мощное «шух-шух-шух» винтов, что-то втолковывал вертолетчику, освободившему одно ухо от наушников и время от времени согласно кивавшему. Минут через пятнадцать майор вдруг несильно хлопнул пилота по плечу, обтянутому светло-серым комбинезоном, и указал пальцем на черную точку, едва различимо покачивавшуюся на морских волнах. Еще через пару минут Орехов убедился, что он не ошибся и внизу действительно идет тот самый сейнер, ради которого и была затеяна вся эта «воздушная экскурсия над морскими просторами». Русский сейнер, казавшийся с высоты детским корабликом, лениво покачивающимся в лужице, на вертолет, казалось, не обращал ни малейшего внимания и сосредоточенно молотил винтом, уходя все дальше на северо-запад…
Орехов, низко пригнув голову, быстро выскочил из кабины в грузовой отсек и мельком осмотрел облаченных в черную униформу Ската и Тритона. Оба боевых пловца были подпоясаны широкими страховочными поясами с закрепленными на них блестящими карабинами. Головы бойцов прикрывали шапочки-маски наподобие тех, что используют спецназовцы всего мира, из-за которых российские остряки парней из любого спецназа именуют «маски-шоу».
– Он прямо под нами! – указывая большим пальцем вниз, прокричал майор, натягивая на голову такую же маску. – Готовы?
В ответ Катков молча кивнул и знаками показал, что первым спускается он, за ним пойдет мичман, а Орехов покидает борт вертолета последним.
Геликоптер завис над траулером, дверь грузового отсека отъехала в сторону, и вниз полетел крепкий трос, на какое-то время связавший судно с грохотавшим над ним вертолетом. Из темного провала двери по тросу скользнула первая черная фигура и через несколько секунд зависла в паре метров над палубой сейнера. Здесь, внизу, качка и ветер, как и ожидалось, оказались намного сильнее, чем это казалось из кабины вертолета. Сильные порывы ветра, взбивавшие на поверхности волн облака водяных брызг, раскачивали спускавшегося первым Ската, и выгадать момент для точного прыжка было очень непросто: одно неверное движение, малейшая ошибка в расчетах – и вместо палубы можно было запросто угодить в какую-нибудь надстройку или и вовсе промахнуться и свалиться за борт, в ледяную воду…
Скат выпустил из рук трос, довольно-таки жестко ткнулся подошвами высоких ботинок в металл палубы и мгновенно щелкнул карабином, освобождая «дорогу» для мичмана. Для спешки основания были самые что ни на есть веские: на траулере поднялась если и не тревога, то некое ее подобие – со стороны ходовой рубки к Скату скорым шагом приближался весьма приличных размеров усатый мужик в рабочей робе, которого старлей тут же мысленно окрестил «боцманом». Двигался боцман весьма решительно, а короткий стальной ломик в его руках позволял с уверенностью предположить, что к свалившемуся с неба пришельцу моряк спешит совсем не для того, чтобы по-дружески обнять незваного гостя.
– Куда?!! Ты… мать… А ну… – с трудом разобрал Скат сквозь ветер и шум вертолетных лопастей. Хотя что мог кричать размахивающий ломом русский мужик, было нетрудно предположить. Старлей краем глаза увидел, что Тритон тоже вот-вот спрыгнет на палубу, и тут же увидел, что на помощь боцману несутся еще двое.
Пытаться что-либо объяснять человеку, несущемуся на тебя с ломом, – не самое разумное занятие, мгновенно прикинул старлей и, приседая на широко расставленных ногах, скользнул навстречу боцману, продолжавшему яростно выкрикивать угрозы и проклятия. Конец лома со свистом рассек воздух над головой слегка отклонившегося спецназовца, и промахнувшегося боцмана по инерции немного развернуло влево, чем Скат не замедлил воспользоваться и от души ударил подъемом ботинка под коленный сгиб. Боцман тут же грохнулся спиной о палубу, словно табуретка, из-под которой вырвали три ножки, оставив всего одну. Лом, мелодично лязгнувший о металлическую обшивку палубы, мгновенно оказался в руках Ската. Боцман, оказавшийся крепким орешком, начал было подниматься с красным от злости лицом, но старлей в долю секунды подпрыгнул к нему и коротким ударом в могучую шею отправил усатого в нокаут.
Второго матроса, подоспевшего к месту драки, Катков уложил классическим йоко-гери – боковым ударом, весьма популярным у каратистов. А вот третий, вероятно, тоже кое-что о единоборствах слышал: без всякого разбега довольно высоко выпрыгнул и с яростным визгом попытался ударить ногой подскочившего с другой стороны Троянова. На что мичман сначала поставил жесткий блок, а потом крутнулся и широким махом ноги буквально вбил матроса в переборку палубной надстройки.
– Всем лежать!!! – перекрывая все шумы, по-русски заорал Катков и добавил, не особо вникая в несуразицу слов: – Мы из Интерпола! Российский Интерпол! При попытке сопротивления открываем огонь на поражение! Мичман, бегом в рубку, а то капитан сейчас запрется к чертовой матери и «SOS» подаст…
Тритон понятливо кивнул и бросился в сторону рубки, а старлей с ловкостью кошки подобрался к протянутой от верхушки мачты проволочной антенне и одним ударом ломика лишил траулер возможности дать радио в эфир.
Капитан траулера встретил ворвавшегося в рубку Тритона с почти восточной невозмутимостью: лишь окинул пришельца в черном сумрачным взглядом и, пыхнув самой настоящей капитанской трубкой, сердито прорычал по-английски:
– Какого черта? И кто вы такие?
– Полиция, – коротко представился мичман – на всякий случай тоже по-английски.
– Нас интересует пассажир, – холодно заявил Скат, вошедший в рубку.
– На моем судне нет никого, кроме членов экипажа, – вскинул кустистую бровь капитан и вновь сунул в рот чубук трубки. – А пассажиров нет и никогда не было, джентльмены!
– Мужик, ты, похоже, плохо понимаешь, в какое дерьмо вляпался, – неожиданно перешел на русский Катков и устало присел на какую-то лавчонку. – Ваше корыто к Находке приписано, так?
– Ну, допустим, – насторожился кэп и в глазах его мелькнули явная растерянность и недоумение. – А вы чего, наши, что ль?
– Ваши, ваши, – кивнул старлей и продолжил: – Есть там у меня хороший знакомый у погранцов – майор Иванов. Знаешь такого? Вот-вот, а теперь соображай, что будет, если я его по-дружески попрошу устроить тебе скучную жизнь… и будешь ты тухлого минтая у бережка ловить и сдавать его на наш родной рыбозавод по три копейки за тонну… Как тебе такая перспектива? Ты хоть в курсе, что
