— На сегодня достаточно, — ответил принц. — Скажите, чтобы подготовили мою комнату.
Так много времени минуло с тех пор, как его укладывала спать мама. Да, его мать. Калт, как обычно по вечерам, направился к ее двери. Как бы ему хотелось порадовать ее доброй вестью, чем-то таким, что могло бы облегчить боль от этого мучительного ожидания. Но несколько часов назад он вышел на связь с агентами своей бабушки. Казалось, что Амина навсегда исчезла с лица земли, и Калт знал, что это еще хуже, чем известие о смерти. Неопределенность может вмещать в себя самые жуткие кошмары, еще более ухудшая душевное состояние матери. Единственным утешением было то, что Амина не одна, что с ней Адхара. Феа почти сразу поняла, что эта девушка наделена особыми качествами, и этого было достаточно, чтобы не терять последнюю надежду.
Дворец выглядел жутко пустынным. Тишина, как предчувствие смерти, звенела в ушах принца, и тогда Калт решил целиком сосредоточиться на ритмичном звуке своих шагов. Он стремительно пробежал по коридорам, словно из этого призрачного и густого мрака могло что-то появиться и растерзать его. Вопреки здравому смыслу, он все равно испытывал страх. Калт был совсем еще ребенком, и утешительные объятия его матери пока могли его успокоить.
Принц остановился напротив двери комнаты Феа, пытаясь снова принять важный вид.
Он постучал. Как всегда, никто не ответил, тогда принц просто вошел в комнату.
— Мама, это я, — произнес он.
Феа сидела возле окна.
Она все дни напролет смотрела в окно, считая немногочисленных испуганных прохожих, пробегавших по улицам Нового Энавара. Вечером она укладывалась спать и спала беспокойным сном до следующего утра. И в этом бесконечном замкнутом круговороте все дни были в точности похожи друг на друга.
Калт медленно вошел в комнату: в ней было холодно и пахло плесенью. Усевшись напротив матери, он взял ее руки.
— Как ты?
Феа не ответила. С печальным видом она смотрела в окно, в сгустившуюся тьму.
Калт, как всегда, рассказал ей о том, как прошел его день. Он знал, что, вероятнее всего, его рассказ ее нисколько не интересовал, однако это нужно было ему для того, чтобы упорядочить свои мысли, подвести итоги и приготовиться к новым сражениям грядущего дня.
— А что она? — Этот тихий голос заставил принца вздрогнуть.
— С Аминой все хорошо, — улыбаясь, ответил он. — Вчера она прислала мне письмо.
Калт достал из кармана послание своей бабушки, открыл его и вслух «прочитал» то, чего там написано не было.
— «Дорогой Калт, дорогая мама, надеюсь, что у вас все в порядке. Жаловаться мне не на что: семья, в которой я остановилась, оказала мне радушный прием, и поэтому я ни в чем не нуждаюсь».
Эти небылицы Калт выдумывал на ходу. Сказки о мирном путешествии и о безмятежном Всплывшем Мире закончились. Феа увлеченно слушала сына. Калт едва ли мог с уверенностью сказать, верила она ему или нет, но наверняка она изо всех сил пыталась это сделать. В угоду матери принц рассказывал ей о такой Амине, какой она всегда мечтала ее видеть: сильной, мягкой, воспитанной.
— А почему она не возвращается? — внезапно спросила Феа. Каждый раз один и тот же вопрос.
— Вот тут она пишет, послушай: «Мне бы очень хотелось поскорее вернуться к вам, но сейчас мне сказали, что путешествие в Новый Энавар не безопасно. Поэтому не волнуйтесь и знайте, что со мной все в порядке и что мне очень вас не хватает. Мне очень горестно от того, что вы переживаете за меня. Не стоит так беспокоиться, я в полной безопасности. Ваша Амина». Вот и все. — Калт медленно сложил письмо и сжал руку матери. — Ты слышала? С ней все хорошо, и скоро мы снова увидим ее.
Феа кивнула с мягкой улыбкой на лице.
— Ты же позаботишься о ней, когда она вернется, ведь так? — спросила она.
— Я всегда заботился о ней, ты же знаешь, — ответил Калт дрожащим голосом. — И даже сейчас я продолжаю это делать.
Калт опустил взгляд, а потом, подняв глаза, попытался улыбнуться.
— Хочешь, я помогу тебе лечь в постель?
Феа кивнула, и принц уложил ее и, накрыв одеялом, поцеловал в лоб.
— Завтра скажи служанке, чтобы она привела в порядок одежду Амины. Я хочу, чтобы к ее возвращению платья были чистыми.
— Обязательно скажу. А теперь спи.
Но Феа не слышала сына: закрыв глаза, она уже забылась сном.
Калт еще мгновение смотрел на мать, а потом вышел из спальни, закрыв за собой дверь. Он почувствовал, как на глазах выступили слезы. Ведь и ему хотелось услышать хотя бы одно утешительное слово, броситься в ее объятия и излить в слезах свои страдания, которые он был обязан скрывать от всего мира. Но принц не мог себе этого позволить. Прошли те времена. Калт перечитал последние, написанные на пергаменте строчки, последние слова его бабушки, предназначенные только для него одного: «Самое главное — не сдавайся и будь сильным. Я с тобой!»
11
МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ
— Надеюсь, что ты останешься довольна.
Адхара продолжала смотреть себе под ноги.
— Мне сказали, что как можно скорее постараются вернуть меня назад. Они уже направили послание во дворец, — невозмутимо продолжала Амина.
Девушки сидели в заточении уже полтора дня: теперь уже и у принцессы подошло к концу действие волшебного снадобья. Сначала обеих беглянок посадили в одну камеру. Но едва открылось истинное лицо девочки, как один из солдат тут же ее узнал. С принцессой обходились весьма учтиво, ее выпустили на свободу, но Амина тут же кинулась в бега. Тогда принцессу снова заключили под стражу в ожидании ее скорой отправки в руки самой королевы.
Девушек заперли в деревянной клетке. Адхара посмотрела на свои связанные обычной бечевой руки. Наверное, будь у нее на то воля, она непременно сумела бы освободиться, но теперь у нее не было ни сил, ни желания бежать.
После очередного приступа она чувствовала себя совсем опустошенной и измученной. Ее не переставая терзала боль в ставшей почти полностью красной руке.
— Можно узнать, о чем ты сейчас думаешь? И если ты действительно хочешь умереть, зачем потащила еще и меня за собой? Ты должна дать мне возможность сбежать, уйти и следовать своей дорогой!
Ну что же ей такое взбрело в голову? Безумие. Это самое настоящее безумие, что она так и не смогла сказать, чего хочет. Это же так очевидно, что они испугаются ее и никто из них ее не узнает, поскольку она — не Элина. Та девушка, которую они любили, уже давно лежит в могиле.
Амина схватила Адхару за ворот рубашки, которую девушка носила под жилетом.
— Не прикидывайся, что ты ничего не слышишь! Ответь мне!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
