остановиться, перестала обвинять мужа, превратила желание в цель и добилась её. А потом и другие женщины нашли занятия по вкусу. Кто курсы вязания открыл, кто вокалу обучает. И никакой скуки! Но началось всё с Карины.
Открой своё сердце
— Смотри-ка, новые жильцы в наш подъезд, — Ивета поставила кружку на подоконник и взглянула на мужа. Борис раскладывал полученную зарплату по конвертам и делал пометки в разлинованной на месяц таблице.
— В трёшку Бельцовых, наверное, — не поднимая головы, ответил Борис. — Только бы не шумные.
— Ага, сейчас. Я уже двух мальчишек и девчонку возле фургона насчитала. И лялька на руках у мамаши.
— Прощайте тишь и благодать.
— Точно, — поддакнула Ивета. — И вот куда плодят нищету?
— Девяностые прошли, конечно, но и сейчас ещё не пошикуешь. Стабильности нет, — согласился Борис и убрал деньги в шкатулку.
— Да, тут одного бы поднять, — вздохнула Ивета и заулыбалась, услышав, как повернулся ключ в замке. — Сашенька из школы пришёл. Надо суп греть, а то ему на сольфеджио скоро.
Тем же вечером Ивета столкнулась на лестничной площадке с новыми соседями. Русоволосый мужчина спустился с табуретки и представился:
— Иван Ковалёв, ваш новый сосед. Лампочку вот вкрутили на площадке. А то непорядок. Моя жена Танюшка, — он обнял за плечи рыжеволосую женщину с веснушками, рассыпанными по щекам.
— Очень приятно! — прошелестела Ивета, скользнув взглядом по лицу с смеющимися голубыми глазами, крепкой мужской груди, и тоже представилась.
Таня кивнула ей и, собрав метлой в совок осколки разбитой лампочки, поднялась к мусоропроводу.
— Какое у вас необычное имя, — подивился Иван.
— Вообще-то, я по паспорту Света. Но муж сказал, это как-то просто…
— А я люблю, когда просто, — улыбнулся Иван и крикнул жене: — Танюш, ты идёшь?
Подошёл лифт. Ивета нырнула в тесную кабину. В их семье не было принято общаться с соседями. Казалось, каждая семья в их подъезде живёт своей жизнью. Если и случалось, например, проехаться с кем-то в лифте, Ивета тут же принималась изучать носки своих туфель или читать инструкцию по эксплуатации. Наскок Ивана ей показался неприемлемым вторжением в личное пространство. Тем не менее она не могла прогнать видение из головы. Этот Иван так посмотрел на неё, что дух захватило. А ещё Ивета не могла понять, почему рассказала ему секрет своего имени. Последние двенадцать лет она прожила Иветой, и уже все окружающие звали её под этим именем.
Ивета сама не заметила, как стала наблюдать за соседом. То в дверной глазок, то в окно. Прислушивалась к звукам в соседской квартире. От Ковалёвых семью Иветы отделяла стена коридора, переходившего в гостиную. Не сказать чтобы дети Ковалёвых сильно шумели, но Бориса раздражал любой звук. Ивета в молодости любила весёлые компании. Выйдя замуж за Бориса, ненавидевшего их, она вскоре тоже стала их осуждать в угоду мужу. Вообще осуждение кого-либо или чего-либо стало основой семейных разговоров. Если Ивета неожиданно принимала иную точку зрения, то и сама подвергалась осуждению. Поэтому с годами Ивета утратила собственное мнение и превратилась в тень мужа.
В строгом Борисе не было той ласки, что так необходима женщине. Поэтому Ивета с завистью наблюдала в окно, как Иван обнимал Татьяну. Та часто с малышом встречала мужа с работы. Как-то Ивета тоже вышла встретить Бориса. Он подъехал к дому и вылез из такой же холёной, как он сам, иномарки.
— Привет, — Ивета потянулась обнять его.
— Чего это ты ластишься на людях? — одёрнул её Борис. — Раз вышла, возьми лучше коробку из багажника. А то думал, две ходки делать придётся.
Из подъезда вышла Татьяна с сыном, и тут же во двор въехал Иван на микрике. Соседи привычно обнялись, Иван поцеловал жену.
— Лижутся на людях. Срам какой! — тут же вполголоса заклеймил их Борис.
— Почему лижутся? — вздохнула Ивета. — Он просто поцеловал жену. Не виделись весь день…
— Давай коробку бери, — оборвал её на полуслове Борис.
Дом Бориса и Иветы был переполненной чашей. Немногочисленные вхожие в семью знакомые завидовали Ивете. Хотя и были того же уровня достатка.
— Тут кирпичи, что ли? — проворчала Ивета.
— Рис.
Они прошли мимо Ковалёвых. Борис не здоровался с ними, Ивета кивнула, но так чтобы Борис не заметил.
Летом Бориса перевели на удалёнку, и он переехал на дачу. Сашеньку отправили в лагерь с углублённым изучением английского языка. Ивета работала в городе и пообещала навещать Бориса по выходным.
Ивета расхаживала с чашкой кофе по опустевшей квартире, ловя себя на мысли, что даже рада отъезду мужа. Можно расслабиться и не обдумывать каждое слово, чтобы муж не осудил её и не посмеялся над её глупостью. Захотелось даже отпроситься с работы в первый день свободы. Ивета позвонила начальнице и, покашляв в трубку, сослалась на недомогание. В поликлинике пожаловалась молодому врачу на головокружение и выяснила, что страдает пониженным давлением и анемичностью слизистых оболочек. Получила направление на анализы и больничный на три дня.
Ивета купила торт для повышения настроения и гранатовый сок для поднятия железа в крови. У лифта столкнулась с Иваном.
— Вы не приболели? — он сочувственно улыбнулся ей.
— Я так плохо выгляжу? — Щёки Иветы вспыхнули.
— Нет, что вы! — спохватился Иван. — Вы прекрасно выглядите. Просто сегодня понедельник, а вы вроде из тех, кто работает пять из семи.
— Муж уехал на дачу, — неизвестно зачем оповестила Ивета соседа и показала ему пакет. — Вот торт купила жизнь подсластить.
— А она у вас разве горькая? — приподнял бровь Иван. — Хотя в некотором смысле понимаю вас. Тоже сегодня отвёз своих на дачу. Без Танюхи жизнь не мёд.
Лифт остановился. Иван пропустил Ивету вперёд. Но она не спешила к своей двери.
— Иван, а вы кем работаете?
— Ремонтом занимаюсь. На той неделе закончил объект, а новый перенесли. Сяду сейчас обзванивать клиентов. Может, кто пораньше готов раскурочить свою квартиру.
— Я готова раскурочить, — Ивета сказала быстрее чем подумала. — Возьмётесь?
Иван пожал плечами.
— Давайте посмотрим.
Ивета открыла дверь в свои хоромы, соображая, чтобы такого переделать в доме.
— Проходите, пожалуйста.
Иван снял кроссовки и осмотрел комнаты. Заглянул в ванную и туалет. Из кухни вышел растерянный.
— И что тут раскурочивать? У вас всё просто шик, блеск, красота.
— Спальню, — брякнула Ивета. — Мне неуютно в ней.
Иван странно посмотрел на неё и прошёл в указанную комнату.
— Ваши пожелания? — он кинул взгляд на добротную дубовую кровать, покрытую дорогущим покрывалом из китайского шёлка.
— Обои, может, переклеить… — Ивета прикусила язык. Обои в спальне ей особенно нравились. Зелёные в золотую широкую полоску они отлично вписывались в общий интерьер. —
