— Почему кожа? — спросил Флетчер.
— Пентаграммы и символы должны быть начертаны на чем-то органическим, иначе они не сработают. Мы использовали дерево, но оно загоралось, и его надо было менять. Ректор решил, что кожа — идея получше. До сих пор это работает. Они немного дымят и тлеют, и при этом пахнет отвратительно, но это лучше, чем риск устроить пожар каждый раз, как чей-то демон входит в эфир.
— Я не знал об этом, — произнес Флетчер, изучая ряд кожаных передников, свисающих с крючка у двери.
— Больше об этой комнате я ничего не знаю. Лучше бы поспрашивать у второкурсников, но я бы не пытался. Борьба за ранги жестока, и они не любят помогать первогодкам на случай, если вдруг ты украдешь их место. Ненавижу так думать, но ректор говорит, что на передовых линиях жарко, так почему бы новичкам не отведать этого здесь?
Джеффри задержался у двери, не рискуя дальше войти в комнату.
— Пойдем. У меня мурашки от этого места, — пробормотал он.
Он вывел Флетчера, и они потащились на второй этаж восточного крыла.
— Это библиотека, — Джеффри толкнул дверь. — Прости, что не пойду дальше. Это все пыль. Для моей астмы она ужасна.
Помещение казалось таким же в длину, как атриум — в высоту. Вдоль стен выстроились многочисленные полки, полные фолиантов даже толще, чем книга, что лежала на дне рюкзака Флетчера наверху. Между всеми книжными шкафами стояли длинные столы с не зажженными свечами на равных расстояниях.
— Древние призыватели написали тут тысячи сочинений и теорий. В большинстве это дневники, датирующиеся последним тысячелетием. Это место особо не используется, так как уже существует столько всего для изучения даже без дополнительного чтения. Но кое-кто все же приходит сюда за советами и приемами, обычно, простолюдины, у которых нет денег, которые можно потратить в Корсилиуме на выходных, — поведал Джеффри, прислоняясь к косяку. — Им в любом случае надо наверстывать. Аристократы всегда знают больше них, так как выросли в этой среде и все такое.
— Изумительно, — сказал Флетчер, разглядывая стопки книг. — Я удивлен, что эту комнату так редко используют. Это, должно быть, кладезь знаний.
Джеффри пожал плечами и закрыл дверь.
— Не мне это знать, но я думаю, что обучение в школе стало более практичным из-за необходимости. Больше просто нет времени на исследования и эксперименты. Все озабочены тем, чтобы выпихнуть тебя на передовую как можно быстрее.
Когда они выходили, Флетчер заметил вереницу парней и девушек, идущих через холл.
— Это — второкурсники, — сказал Джеффри, кивком указав на них. — Они в этом году через ад прошли, конкуренция за ранги жестче, чем когда-либо. Сейчас заключенных, скорее всего, заберут в армию, и гномов тоже, им будут нужны офицеры. И то, как второкурсники покажут себя, решает, кого они поведут в бой… или будут ли гнить на эльфийском фронте. — Флетчер не понял, что такого ужасного в том, чтобы возглавлять атаку гномов, но он не собирался начинать спор с Джеффри, не тогда, когда ему нужно было столькому научиться.
Он разглядывал второкурсников, пока они спускались по темным ступеням, без своих демонов. Крошечные шары света кружили вокруг их голов, как светлячки, испуская потустороннее голубое свечение.
— Что это за свет? Это их демоны? — воскликнул Флетчер, когда они с Джеффри последовали за ними вниз по ступеням. Второгодки не обращали на них внимания, потирая глаза и переговариваясь между собой.
— Демонов нельзя выпускать, кроме как в своей комнате или во время уроков, тебе скажут этого, как только вы, первокурсники, разместитесь. Хотя куда демоны деваются, когда они не с призывателями, я без понятия. Насчет света, это называется вирдлайт. Это одно из первых умений, которым обучают новичков, я думаю. Через несколько дней вы, ребятки, наводните этими штучками все вокруг.
— Жду с нетерпением, — сказал Флетчер, наблюдая за маленькими голубыми шариками света, пока они бесцельно кружили по атриуму. — Неудивительно, что в наших комнатах только одна свечка.
Джеффри потянул его прочь из атриума и вниз по какой-то лестнице около входа, в класс призывания.
— Замок огромен, но большинство комнат отдаются аристократам, учителям и слугам. Остальные либо пусты, либо используются как кладовые, за исключением нескольких лекционных аудиторий,— говорил Джеффри, пока их шаги эхом отдавались от темных ступеней.
Когда они дошли до конца лестницы, первым, что заметил Флетчер, была цепь наручников, встроенной в стену длинного темного коридора, простиравшегося в темноту. Когда они пошли по нему, Флетчер увидел дюжины маленьких тюремных камер без окон, едва ли несколько футов в ширину.
— Что это за место? — спросил Флетчер, потрясенный. Условия для людей, которых держали бы здесь, были бы ужасны.
— Эта часть замка была построена в первый год войны восемь лет назад, для дезертиров. Мы не знали, чего ожидать, так что как только войска отправлялись на передовую линию, мы убеждались, что ночь перед этим они проведут здесь. Таким образом, они бы знали, что их ждет, если они трусливо сбегут. У нас было всего несколько дюжин узников в первые пару лет, или так мне рассказывали. В наши дни дезертиров приговаривают к порке, если поймают, а потом их отправляют назад на передовую, — Джеффри пробежал пальцами по решеткам, пока говорил. Флетчер содрогнулся и последовал за ним по длинному коридору.
Он был удивлен, когда тесный тоннель привел в огромную комнату. Она была формой, как колизей изнутри, с бетонными кольцами ступеней, которые также служили скамьями, окружая покрытое песком пространство. Флетчер подсчитал, что она могла легко вместить в себя аудиторию в пять сотен человек.
— Какого черта это тут делает? — спросил Флетчер. Вне всяких сомнений, не могло быть никакого объяснения гладиаторской арене в подвале академии.
— А ты как думаешь, парень? — раздался дребезжащий голос позади. — Казни, вот для чего это. Чтобы ободрить солдат и учеников, когда мы ловим орков, чтобы они могли увидеть, как те умирают, как любые другие твари.
Флетчер и Джеффри развернулись, чтобы увидеть почти беззубого человека с седеющими волосами, опирающегося на палку. У него не было правой ноги и правой руки, они были заменены толстым колом и зловещим острым крюком. Незнакомец был одет в доспехи старой армии, великолепный темно-зеленый переплетался с серебром одного из старых аристократических семей.
— Конечно, ее никогда не использовали. Кто слыхивал об орке, пойманным живым! — Он гоготнул своей шутке и протянул левую руку, которую Флетчер пожал.
— Мы поймали несколько гремлинов, но наблюдать, как они мочат свои набедренные повязки — не самое благодарное дело. У них, скорее всего, больше ссор с орками, чем у нас, с этими их убийствами и так далее, — сказал мужчина, хромая вниз к арене накрененной поступью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
