надо ля-ля, а то би-би задавит! – сквозь зубы бросила Маша. – Я ее сережку на подушке нашла, а на столе – заколку!
– Заколку Надя Симе подарила, – пояснил Виктор.
– А сережку?
– Тоже, наверное. Нет у меня любовницы! – ответил Королев, заметно нервничая.
Уверенности в его голосе Маша не услышала. Но поняла, что правду муж ей не скажет. Однако мучиться его заставить хотелось. Если не угрызениями совести, то хотя бы страхом.
– А ты знаешь, что Надя замужем? И муж у нее уголовник? Одного ее любовника он уже убил, убьет и второго. А он вот-вот выйти должен. Об этом Вольская тебя, конечно, не предупредила? Смотри, Королев, с огнем играешь. Узнает Надькин муж, что ты с ней шуры-муры крутил, вмиг в асфальт закатает!
– Что за бред! – неуверенно воскликнул Виктор.
– А ты у нее сам спроси! – посоветовала Маша. – Хотя она разве скажет? Лучше у соседей поспрашивай. Впрочем, теперь тебе уже поздняк метаться. Береги яйца, Королев!
На этом пожелании Маша прервала разговор и разрыдалась.
Муж не перезвонил.
На работу Маша пришла намного раньше, чем требовалось. Петровского еще не было. Ожидала его помощница с нетерпением. Думала: «Уволит – так уволит, только быстрей бы уже все решилось!»
Босс пришел в начале одиннадцатого. Поздоровался, как будто ничего не случилось, и прошел в свой кабинет. Минут через пять попросил сварить ему кофе.
«Вот сейчас и скажет, что я уволена», – решила Маша, занося в директорский кабинет поднос с чашкой ароматного напитка.
– Почему чашка одна? Я думал, ты составишь мне компанию, – произнес приветливо.
– Про вторую чашку Вы ничего не сказали, – начала оправдываться Маша.
– Мы же давно перешли на «ты», – напомнил шеф. – Иди готовь себе кофе и возвращайся, посидишь со мной.
– Хорошо, я быстро! – Маша вылетела из кабинета и начала делать кофе. Руки мелко дрожали. Она чувствовала, что Петровский хочет обсудить с ней субботний инцидент. И от этого разговора будет зависеть, оставит ли он ее или уволит.
– Кофе у тебя получается вкусный, – заметил Петровский, когда Маша вернулась со второй чашкой.
– Это не моя заслуга, а кофемашины, – улыбнулась Маша, стараясь, чтобы речь ее звучала непринужденно.
– Значит, ты умеешь ей пользоваться, – отстоял свой комплимент босс. – Уверен, что и готовишь ты вкусно. Твой муж – счастливец!
– Не всем так мало нужно для счастья, – грустно улыбнулась Маша. – Ты хотел о чем-то поговорить?
– Да. О тебе и о нас. Ты счастлива в браке?
Прямой вопрос босса поставил Машу в тупик. И, самое главное, что ответа на него она не знала. Дней десять назад она, не задумываясь, ответила бы: «Да!». Но теперь, когда она ушла из дома, а Виктор ей изменил…
– До недавнего времени была счастлива, – ответила честно.
– Но теперь – не вполне? Это я и надеялся услышать! – просиял Петровский. – Тогда у нас есть будущее.
– Какое еще будущее? – не поняла Маша.
– Совместное. Я могу надеяться завоевать твое сердце!
– Трудновато будет, – предупредила Маша. – Я против служебных романов. Но тоже надеюсь, что будущее у нас есть. В профессиональном смысле. Я тут кое-какие предложения подготовила, как улучшить эффективность работы нашего агентства. Можно сходить за шпаргалкой?
– Иди, – кивнул Петровский, посмотрев на Машу с удивлением.
Она уж было решила, что ей повезло, и предложенная Ренатой тактика оказалась правильной. Однако Владимир, выслушав ее пламенную речь, спросил только:
– Хочешь стать моим замом?
– Хочу! – не стала скромничать Маша.
– Тогда станешь! Но только через постель! – сообщил свои условия Петровский.
– Никогда! – выпалила Маша.
– Тогда знай свое место! – рявкнул босс, указав Маше на дверь. Но потом миролюбиво добавил: – У тебя есть время подумать, до конца испытательного срока.
– Ну, не тактик я, я – стратег, – развела руками Рената, когда Маша передала ей разговор с Петровским. – Знаю, что нужно, а как этого достичь, не представляю. Вот и советую иногда какую-то ерунду. Но у нас с тобой еще есть время – до конца испытательного срока.
– И ты, Брут?! – воскликнула Маша. – Я на такие отношения никогда не пойду, тут и думать нечего!
– Я не это имела в виду, – успокоила ее подруга. – У нас есть время, чтобы подыскать тебе другую работу.
Глава 25. Парные яйца
Во вторник Маша не выдержала – решила повидаться с дочкой. Понимала, что если придет домой вечером, то ее, скорее всего, застанет. Но боялась, что одновременно застанет и Надю.
Почему боялась, было неясно: правда-то была на ее стороне. Может, все еще надеялась, что Виктор сказал правду, и Вольская лишь помогает ему по-соседски исключительно из благородных побуждений. Или на радостях от того, что он разрешает Симе играть с Юлей.
Может, просто хотела избежать ссор и скандалов. В последние дни ее сердце и так было переполнено негативными переживаниям. Маша инстинктивно оберегала его от новых ударов, старалась избегать стрессовых ситуаций.
Поэтому повидать Симу она решила не дома, а в школе – на перемене. По расписанию, занятия у первоклашек начинались в 9.00, уроки длились 30 минут, так что первый заканчивался в половине десятого. У Маши было 10 минут, чтобы поболтать с дочкой, и тогда на работу она приехала бы вовремя или почти вовремя. Петровский сам не был пунктуальным человеком, и от подчиненных пунктуальности, если это не касалось работы с клиентами, тоже не требовал. Маша знала, что за десятиминутное опоздание выговор шеф ей точно не вкатит, так что ни о чем не переживала.
В гимназию Маша приехала раньше, чем у Симы закончился первый урок. В фойе было тихо и пусто. Лишь одна родительница ждала кого-то. Она стояла к Маше спиной – смотрела в окно, за которым никого не было, если не считать воробья.
На женщине была искусственная шуба под норку, дымчато-розовая шапка бини, высокие замшевые сапоги. В руках у женщины были шарф в тон шапки и черная сумка, увешенная брелоками.
Наконец, женщине надоело наблюдать за воробьем, и она развернулась. Только тут Маша поняла, что знает родительницу. Это была секретарша Королева, то ли Милана, то ли Людмила. Маша помнила только, что Розанов ее из-за имени прозвал Милашкой.
Впрочем, на внешность девушка тоже была миловидной: в меру пухлые губки, большие глаза, правильные черты лица. И лет ей было, кажется, не больше двадцати пяти.
«В восемнадцать, наверное, родила, а то и раньше, – подумала Маша, – раз ее ребенок уже учится. Сама еще почти ребенком была, когда мамой стала. И все-таки умудрилась встать на ноги. Ведь она не замужем, кажется. Значит, все сама. И работать умудряется,
