– Где именно живёт ваша подруга? – спросил Гэбриэл.
– В доме под названием Роуз Коттедж. Он находится в полумиле на запад от посёлка. Вот что-то вроде карты.
Калли достала письмо из сумочки и подала его Гэйбу.
Итен Делани ехал рядом с экипажем на своей огромной, уродливой чалой лошади. Ему идёт, подумала Калли. Мистер Делани выглядел, как человек, проживший трудную жизнь. У него был большой нос, сломанный не раз, шрамы на лице и руках, сколотый зуб и ухо, которое, по-видимому, кто-то когда-то жевал. Волосы, густые и тёмные, седеющие у висков, были подстрижены немилосердно коротко – чтобы скрыть, что они вьются, предположила Калли. И всё же его жилет, ни много ни мало, был великолепен, а сапоги – начищены до блеска.
– Отличная работа, юный Ники, – выкрикнул Делани. – Так управляться с поводьями в первый раз!
Ники выпрямился и робко кивнул в знак признательности.
Калли тотчас же почувствовала к этому человеку симпатию. Несмотря на суровый вид, у мистера Делани было доброе сердце. Почти такое же доброе, как у Гэбриэла.
* * *
Гэбриэл решил во время путешествия показать Ники, как управлять парой лошадей, давая разъяснения спокойным, низким голосом. Потом, на открытом участке дороги он передал вожжи Ники, показывая, как их держать, и позволяя ему освоиться. Никаких бесконечных советов, от которых бы мальчик занервничал, никакой суеты. Он просто сидел сзади, доверив Ники свою драгоценную двойку.
– Да, у него дар, – согласился Гэбриэл, внимательно читая письмо. – Так легко держит поводья.
Калли заметила, как её сын метнул взгляд на едущего рядом мужчину, пытаясь понять, искренний это комплимент или нет. Можно было, практически, увидеть, как он раздувается от гордости, когда, нахмурив брови, обратил свой сосредоточенный взгляд обратно на дорогу.
Калли прикусила губу. Почему его отец никогда не давал ему таких обыденных советов и не хвалил его? Калли не могла вспомнить ни одного случая, чтобы Руперт сказал своему сыну, что он что-то сделал хорошо. В глазах своего отца Ники никогда не мог достичь требуемого уровня: он был калекой, а, следовательно, недостойным преемником.
Ирония заключалась в том, что здесь, среди незнакомцев, её сын начал расцветать. Оба этих очень разных человека показали Ники ненавязчивую благожелательность и что-то вроде сдержанной доброты, какую только очень уверенные в себе мужчины могут показать робкому, нуждающемуся мальчику.
После того, как Гэбриэл внимательно ознакомился с письмом, он взял у Ники поводья и повернул на узкую, изрезанную колеёй, дорогу. Через несколько минут они подъехали к увитому розами дому, который стоял в конце покрытой грязью тропинки, слишком узкой для двуколки. Переднюю дверь нельзя было увидеть, зато они заметили, как в окне шевельнулась шторка.
– В доме кто-то есть, – заметил Гэбриэл.
– Я поеду узнаю, – сказал Делани и направил свою лошадь вниз по тропинке. Сад был аккуратный и ухоженный, как картинка, подумал Итен. Он пошёл по гаревой дорожке, которая вела вокруг дома ко входу.
На передней двери висел хорошо отполированный латунный молоточек. Итен постучал. Он знал, что за ним наблюдают.
Через какое-то время дверь со скрипом открылась. На пороге стояла маленькая бледная, на вид суровая женщина лет тридцати пяти, которая выглядела… злой?
– Могу я вам помочь? – спросила она. Её тон явно противоречил выражению её лица. Она уставилась на него напряжённым взглядом, украдкой вытащила клочок бумаги из рукава и показала ему.
Итен взглянул на бумагу. Для него содержание записки ничего не значило.
– Добрый день, мэм. Не могли бы вы сказать, это не…?
Она покачала головой, уставившись на него так, что он подумал, её глаза вот-вот выскочат, и сунула ему листок. Ошеломлённый, он взял его.
– И что вы хотите, чтобы я с ним де…?
К его величайшему изумлению она закрыла ему рот рукой.
– Извините, – сказала она ясным голосом, – но место, которое вам нужно, находится на другом конце городка. Вы напрасно проделали такой путь. Вам нужно повернуть и поехать другим путём.
Она упорно выпроваживала его, пристально глядя на него и украдкой бросая взгляд назад то через правое, то через левое плечо.
Итен нахмурился, поняв, что она попала в беду и пытается отослать его отсюда.
Лёгким, спокойным голосом он сказал:
– Чтоб провалиться тому парню и его никудышным указаниям. Простите, что побеспокоил вас, мэм. Видите ли, мы хотели бы осмотреть жеребца, Молнию. Возможно, вы слышали о нем, мэм? Он был чемпионом, а теперь принадлежит мистеру Блэксленду, ферма Роуз Бэй. Спасибо за помощь, я уезжаю.
Он кивнул ей и, присвистывая, медленно зашагал назад по тропинке. Он слышал, как за ним захлопнулась дверь.
Мистер Делани вскочил на лошадь и поскакал к дожидавшемуся его экипажу.
– Так это не дом Тибби? – спросила Калли.
Итен едва заметно покачал головой и махнул рукой, чтоб они ехали вперед.
– Мистер Делани? – допытывалась Калли.
Он не ответил ей, пока они не скрылись за холмом. Только тогда он остановился и повернулся к ней. Через секунду он сказал:
– Ваша Тибби… ей около тридцати пяти лет, небольшого роста, опрятная, у неё каштановые волосы, карие глаза, а на мужчин она смотрит так, как будто они ничтожнее червяка?
– Да! – воскликнула Калли. – Это в точности портрет моей дорогой Тибби. А почему мы тогда уезжаем, если она в противоположной стороне?
– Потому что ваша дорогая Тибби в беде, – сообщил ей Итен Делани. – Она только что отчаянно пыталась избавиться от меня. И дала мне вот это.
И он подал ей записку.
Калли прочла её.
– О, Боже! Это я виновата, – она скомкала клочок бумаги слабыми пальцами, ужасно побледнев.
– Что там написано? – спросил Гэйб, но она ничего не слышала.
Осторожно он вытащил бумагу из её сжатых пальцев и прочитал вслух:
– "Помогите. Меня насильно удерживают бандиты-иностранцы. Пожалуйста, сообщите властям. Мисс Дж. Тибторп. Роуз Коттедж."
Гэйб посмотрел на Калли.
– Вы знаете, что это за бандиты-иностранцы, не так ли?
Она вздрогнула и кивнула.
– Граф Антон и его люди. Он – двоюродный брат моего мужа, – она мрачно посмотрела на Гэбриэла и произнесла приглушённым голосом: – Он… он хочет убить Ники. И меня, думаю, тоже.
– Что ж, у него ничего не получится, – спокойно ответил Гэйб. – Так что нет причины выглядеть так несчастно. Скажите, сколько у этого человека может быть людей?
Она отчаянно покачала головой.
– Я не знаю.
