внимательно, хмурил глаза и записывал что-то в блокнот.
Глубоко вдохнув, я протяжно выдохнул. Ну вот, верю я этому мужику! Он знает, что делает. Несмотря на то, что в моменте Марья получает очень неслабо в этом тренировочном бою, очевидно, что в итоге это пойдёт ей на пользу.
Рядом с площадкой для спарринга дежурил местный лекарь, и на замену к нему тут же поспешил Мясницкий.
Его появление отвлекло людей от просмотра поединка. Каждый, хоть на секунду, да отвёл взгляд от боя на архимага. Спарринг-партнёр Марьи был не исключением, за что и поплатился…
Принцесса, стоявшая спиной, видимо давно готовила атаку, и как только её противник отвлёкся, она её осуществила — парень крутанулся на месте, и верх взметнулась его правая нога…
Похоже, что Марья схватила её телекинезом. Затем, парень со всего маха влетел лицом в магический барьер, после чего, Марья саданула им об пол… и снова о барьер.
После последнего удара во все стороны брызнула кровь, а парень, продырявивший ноги принцессы, рухнул без сознания вниз.
Чистая победа!
Ну, почти чистая…
Уж не знаю почему, но меня даже гордость за принцессу взяла.
Молодец! Так его!
Горлукович тоже оценил — удовлетворённо кивнул, записал что-то в блокнот, и вышел вперёд, смотря на лекаря:
— Прохор Святославович! — Затем, перевёл взгляд с архимага на меня. — Владимир Николаевич! Неужели вы решили почтить нас своим присутствием? Это большая честь!
Вопрос, конечно же, был риторическим, да и этакий немного ядовитый сарказм в голосе намекал, что нас пытаются отчитывать.
Вот только, не на тех напал!
Я тут же подкрутил эйфорию вверх, и вышло это как-то само собой. Ощущение, будто у меня некий условный рефлекс выработаться успел. Видимо, я уже привык, что если на меня пытаются давить, надо отвечать под эйфорией.
Ну, я и выдал мгновенно, даже не подумав:
— Решили, решили, Виктор Алексеевич, можно даже без фанфар нас встречать. А теперь, давайте-ка мы просто вольёмся в рабочий процесс, хорошо?
Ух! Вспомнил аж как Горлуковича зовут по имени отчеству! Даже этакую гордость почувствовал. Ну, это учитывая, что на имена у меня память такая себе… а тут сразу вспомнил!
Глаза декана сузились:
— Я Виктор Александрович…
Эмм… ну ведь почти угадал… лишь чуть-чуть ошибся! Алексеевич, Александрович — какая по большому счёту разница⁉ Вот только… в голове что-то крутилось не то…
Открутил эйфорию вниз и тут же стало… стыдно. Мужик так-то был в своём праве быть недовольным и немного попенять нам за отсутствие, а вот я под эйфорией ответил какую-то хрень, ещё и обращение перепутал…
Я выдохнул и склонил голову чуть-чуть вниз:
— Знаю, что виноват, Вы ведь сейчас мои же интересы отстаиваете.
Глаза декана даже немного расширились от удивления. Хотя чего удивительного-то… он же меня впервые без эйфории видит, привык, небось, к не самой моей приятной версии, скажем так…
— Готов к дальнейшим тренировкам под Вашим руководством, Виктор Александрович.
Горлукович смотрел на меня странным взглядом с десяток секунд, будто меня впервые увидел, а затем хмыкнул:
— Ну раз готовы, значит терпите! Зотов, Коршунов и Микоян. — Декан факультета боевой магии ткнул пальцем вперёд и вниз, в ринг. — В магический круг! — Затем, перевёл взгляд снова на меня. — То, что у Вас крайне много маны — мы уже поняли, а теперь, давайте посмотрим, как дела обстоят с противостоянием многочисленному противнику!
И ведь стоит, скалится. Прямо, как я под эйфорией!
Из толпы студентов вышли трое, один — высокий, под метр девяносто, белобрысый парень. Он, кстати, был всё равно пониже Горлуковича, но очевидно выше меня. Второй — как противоположность — невысокий, не выше метра семидесяти, тёмно-русый пацан, ну и третий — среднего роста кавказец. Несмотря на то, что у него была очень светлая кожа, черты лица и иссиня-чёрный цвет волос говорили о том, что Микоян именно этот.
Кстати, очевидно, что вся троица не с первого курса. Если высокий очевидно, что курса с четвёртого-пятого, то остальная парочка — как минимум, с третьего.
Я молча кивнул Горлуковичу и вышел в «ринг» перед этой троицей. Микоян взял свою голову в ладони и резко дёрнул шеей вправо-влево, хрустнув позвонками. Затем, над его ладонью зажёгся фаерболл.
Огневик, как и я!
Высокий же ударил правым кулаком по своей левой ладони, ухмыльнулся, и его волосы на голове встали дыбом, будто обдуваемые горячим воздухом. Следом же вся его фигура будто начала немного изменяться в объёме — словно асфальт в знойную погоду.
Ну, а самый невысокий из троицы ощерился, и его пальцы удлинились и превратились в длинные, будто сабли, лезвия.
Глянул на клубки душ своих соперников — все «„трёхколодцевые“».
— Пу-пу-пу…
Армянин оскалился.
Это я что, вслух так «„пропупупукал“»???
Впрочем, чего таиться? Чего толку от того, что я буду пыжиться и делать каменную морду в ответ?
Если не использовать мои личные способности… то, у меня откуда-то такое ощущение, что эта троица размотает меня очень быстро и болезненно. Хотя, болезненно вряд ли, я же могу в любую секунду подрубить эйфорию, но то, что быстро — это факт! И мои колодцы мне тут не помогут — пока я буду собирать свой гипер-мега фаерболл над рукой — чуть ли не единственное заклинание, которое я знаю, меня с трёх сторон уже уработают… Я ведь даже щит так и не научился ставить пока что.
Горлукович поднял магический барьер, отделяющий нас от зрителей, и скомандовал:
— Бой!
Ну, что ж, буду огребать. Декан, видимо, решил преподать мне урок…
Я посмотрел на троицу перед собой и резко оскалился даже без эйфории.
Урок там, не урок, но что мне мешает выложиться по-полной и попробовать удивить⁈
Верно — ничего! А значит, попляшем!
Глава 16
Г лава 16
Москва. Кусково. Московская магическая академия. Полигон N13.
Ох и получил я люлей…
Лёжа на полу полигона, я смотрел вверх, на крышу ангара и… улыбался.
Получить-то я, конечно, получил, но в этом были и плюсы — и какие!
Во-первых, я впервые поставил магический щит. Да, вышло не с первого раза, но смог ведь!
В первую мою попытку поставить щит ко мне подскочил самый мелкий и вонзил свои когти-сабли мне в живот. Вот прямо, реально быстрый товарищ оказался!
Поставить щит, который я впервые пытался попробовать, я ни хрена не успел, так что пришлось в срочном порядке выкручивать эйфорию вверх,
