— Темные? — хмыкнул мужчина. — Нашла чем хвастаться!
Он привстал, скинул камзол — даже по жаре ходил в этой штуковине, разделся бы до пояса, как все здешние! Но нет, он явно не хотел испортить аристократическую бледность плебейским загаром… Хотя и рубашки бы достало от солнца прикрыться, право слово!
Правда, на этот раз, как выяснилось, камзол понадобился белобрысому не только для защиты от солнца: он скрывал то, что мужчина заткнул за пояс, предусмотрительно обмотав какой-то тряпицей. Оказалось — это самый обыкновенный серп.
Маша уставилась на него с недоумением: зачем бы хозяину потребовался обычный сельскохозяйственный инструмент? Да еще не новый? Когда тот развернул тряпицу и начал зачем-то протирать серп, стало видно, что тот хорошо послужил на своем веку. А вот кромка лезвия оказалась чистой, блестящей, будто серп недавно наточили.
И тут Маша заметила, что к обшлагу рукава камзола прицепилось перышко. Точно такое, какое Весь вытащил сегодня из ее волос.
— Где Реталь? — сурово спросила Маша, вспомнив, с чего началась беседа. — Вы с ним все-таки…
— Мы с ним мило прогулялись по лесу, — ухмыльнулся мужчина и, прищурившись, посмотрел на серп, будто оценивал качество заточки. — Если тебя это так волнует, то честь его осталась незапятнанной. Я внезапно решил, что спать с полуптицей — это уже смахивает на извращение.
— А если с мужчиной, значит, не смахивает? — возмутилась Маша.
— Нет, — лаконично ответил он. — Еще вопросы?
— Где вы это взяли? — Маша указала на серп.
— Ты меня допрашиваешь? — удивился Весь. Судя по всему, настроение у него было отличное. — Так и быть, скажу… Позаимствовал в сарае у нашей гостеприимной хозяюшки.
— То есть… украли? — Маша не поверила своим ушам. Сквернослов, капиталист, угнетатель, извращенец да еще и вор? Это уж слишком!
— Позаимствовал, — повторил мужчина. — Все равно до осени его не хватятся. А если тебя так волнует моральная сторона вопроса, то я обеспечил хозяюшке такой доход, что она себе десяток новых купит.
— А что ж вы сами новый не купили? — возмутилась девушка.
— Не хотел привлекать внимания, — спокойно ответил Весь. — Что ты расшумелась-то?
— Но зачем он вам? — не отставала Маша. Творилось что-то странное, она это чувствовала.
— Не люблю быть безоружным. — Выражение его лица изменилось, исчезла развязность и томность, теперь он смотрел очень холодно и… неприятно. — А шпаг тут нет. И кузнец их ковать не умеет. А и умел бы — не положено пришлецам ходить с оружием.
— Даже с ножом? — удивилась Маша. Она видела, тут и мальчишки голопузые с настоящими ножиками бегали.
— Даже с ножом, — кивнул тот. — Да и какие тут ножи? Охотничьи, разделочные, но не боевые. Я с ними управляться не умею.
— А с серпом, значит, умеете? — усмехнулась Маша, представив Веся в поле, на жатве. Уморительное зрелище!
Вместо ответа мужчина как-то хитро крутанул серп, так что полумесяц лезвия размазался в блестящую полосу, что-то вжикнуло у Маши над ухом и с треском врезалось в дверь. Оглянувшись, она увидела прочно засевший в твердом дереве серп. Это с какой же силой надо было его бросить, чтобы он острым концом воткнулся в доски?! А если б Весь промахнулся и в нее попал?!
— Вы с ума сошли?! — запоздало перепугалась девушка. — Вы что делаете?..
— Вытащи и принеси обратно, — приказал мужчина.
Пришлось послушаться, а выдернуть серп из двери оказалось не так-то просто.
Как странно! Откуда бы этому… белоручке научиться обращаться с такой вещью? Правда, сейчас Машу занимал немного иной вопрос.
— А зачем вы брали его с собой? — спросила она, возвращая белобрысому серп.
— Я ведь сказал, мы прогуливались с Реталем по лесу, — ответил тот. Он сегодня был на диво словоохотлив, и Маша решила этим пользоваться, пока можно. — Вот и пригодился…
Девушка разинула рот. В голове роились догадки одна страшнее другой. Она не слышала, чтобы внизу суетилась хозяйка, подавая обед важному гостю, не слышала, чтобы Реталь прошел в свою комнату… Может, он еще не вернулся? Или…
— На некоторое время мы избавлены от общества пернатого красавчика, — озвучил ее мысли Весь.
— Что вы с ним сделали?! — Маша шагнула вперед, засучивая рукава в праведном гневе. Право, она готова была прибить белобрысого собственными руками, даже не прибегая к верной книге! — Где он?!
— Там, где и надлежит быть чересчур осведомленным людям… и нелюдям. — Весь снова крутанул серп, и Маша невольно остановилась. Да он ненормальный! — А вот что делать со слишком болтливыми девками…
Он смерил Машу нехорошим взглядом.
— …об этом стоит поразмыслить, — сказал он, поднимаясь и запирая дверь…
Глава 9
Расплата
— Что вы… что вы собираетесь делать? — спросила Маша испуганно. И было, чего испугаться: не всякий день оказываешься в запертой комнате с вооруженным мужчиной, у которого к тому же явно что-то не в порядке с головой!
Она прекрасно понимала, что ее не спасет даже книга. Если только заслониться, чтобы серп завяз в переплете, а потом… Так-то Маша наверняка одолеет Веся, хотя, говорят, сумасшедшие бывают очень сильными!
А еще ужасно было думать о том, что он мог сделать с бедным Реталем! Маша понимала, конечно, что в мире этого ненормального наверняка даже… даже преступления благородным прощаются, но принять этого не могла!
— Надо бы тебе язык укоротить, — спокойно сказал Весь, и девушка невольно отшатнулась. — Но уже поздно. Сядь и слушай меня.
— Но…
— Сядь, — он произнес это негромко, но таким тоном, что Маша не посмела ослушаться, бочком, по стеночке обогнула мужчину и села на подоконник. Выпрыгнуть, что ли? Высоко, второй этаж, ноги переломать можно! А медицина тут… средневековая, одним словом. — Вот что, милая…
Маша аж вздрогнула: прежде он никогда ее так не называл. И, кажется, сейчас он даже не пытался быть ласковым…
— У меня был шанс попасть в столицу, как подобает человеку моего происхождения, — холодно и спокойно заговорил белобрысый. — Теперь, благодаря тебе, я поеду туда не с почетным сопровождением, а под конвоем. Ты тоже так поедешь, но меня это отчего-то не утешает.
— Почему… под конвоем? — удивилась Маша.
— А не ты ли проповедовала эту вот свою ересь? — Весь кивнул на сумку с книгой у нее на боку. — Не ты ли вещала, что нужно свергнуть властелина и установить власть рабочих и крестьян?
— Но… староста сказал, что я могу об этом говорить, — обескураженно ответила девушка.
— Говорить. А не призывать к мятежам и бунтам, — по-прежнему спокойно произнес тот. — Разницу улавливаешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
