последовал к выходу со двора, за моей спиной промелькнула толпа гвардейцев. Похоже, захват Матросова начался даже быстрее, чем я думал.
О новостях я узнаю завтра. А сегодня мне ещё предстоит встреча с членами ордена лекарей. Тренировки начинаются уже сегодня.
Главный штаб ордена находился на Петроградском острове — к северу от императорского дворца. В моём мире на этом самом месте располагался медицинский университет имени И. П. Павлова.
Теперь же там возвышалось громадное многоэтажное здание. Меня предупредили, что в назначенное время в фойе штаба меня будет ждать сотрудник ордена. Именно он отвечал за моё обучение.
— Стоять! — воскликнул охранник и тут же перекрыл вход магической рамкой. — Приёмные часы закончены. Назовите фамилию. Вам назначена срочная встреча?
— Булгаков, — коротко ответил я.
И ровно через секунду моя фамилия вновь повторилась.
— Булгаков! Павел Андреевич! — из-за рамки появился мужчина в белом халате. Он улыбнулся мне, обнажив белоснежные зубы. Растянутые губы прикрывали густые закрученные усы. — Всё в порядке, можете его впустить! Это ко мне.
Как только я прошёл через рамку, незнакомец пожал мне руку и заявил:
— Как же давно я тебя не видел, Павел. Ты так похож на своего отца. Прямо-таки копия! Примерно таким я его и запомнил. Мы ведь с ним были близкими друзьями.
Друзьями? С Андреем Булгаковым?
Вот уж не знаю, как отнестись к этому заявлению. Ведь все друзья бросили Булгаковых. Одни проигнорировали их убийство, будто ничего не случилось. А другие и вовсе отреклись от нас после произошедшего. Не исключаю, что были и третьи — те, кто напрямую участвовал в заговоре и найме убийц.
И к какой же группе вероломных предателей относится мой будущий тренер?
Глава 9
— Николай Антонович Ушаков, — представился сотрудник ордена. — Наверное, отец тебе толком ничего обо мне не рассказывал.
Сходу перешёл на «ты». Не самый лучший тон, если учесть, что я вижу этого человека впервые. Должно быть, он и вправду хорошо знал моего отца.
Вот только я про Ушакова не слышал ни разу. Знаю несколько семей, которые отвернулись от Булгаковых в тот самый день, когда в наш особняк ворвались убийцы. Но фамилии Ушаковых никто никогда не упоминал.
В обрывочных воспоминаниях моего предшественника этой информации нет. А когда я расспрашивал Кирилла под предлогом временной амнезии, он эту фамилию не называл.
Либо он меня обманывает, либо отец скрывал от остальных связь с этим человеком. Но если обманывает, то с какой целью? Любопытно…
— Рад знакомству, Николай Антонович, — я последовал за Ушаковым в западное крыло главного штаба. — Вы правы. Отец ни разу вас не упоминал.
— Могу его понять. Мы с ним прекратили общаться ещё несколько лет назад, — ответил Ушаков. — И разошлись не на самой приятной ноте. Прими мои соболезнования, Павел. Я до сих пор не могу поверить, что с твоей семьёй случилось нечто подобное. Но… Наверное, нам не стоит бередить прошлое. Сегодня тебе придётся потратить немало сил. План предстоящих тренировок уже почти готов. Осталось только утрясти пару нюансов.
— Так это вы будете заниматься раскрытием моего потенциала? — уточнил я.
— Да, эту задачу доверили мне. Я тоже лекарь, как и ты. Но больше специализируюсь не на пациентах, а на научной работе. Я много лет изучал, как работает жизненная энергия. Ты ведь, наверное, понимаешь, что лекарская магия очень сильно отличается от любой другой силы? Все эти пироманты, электроманты и прочие маги… Их каналы устроены совершенно не так, как наши.
Это мы с Бражниковым уже проходили. Благодаря старику я понял, что жизненная энергия циркулирует повсюду. Вырывается через места силы. У остальных магов таких козырей нет. Иногда мне кажется, что этот мир изначально был создан для лекарей, а все остальные магические способности — лишь побочный продукт.
— Значит, «магический анализ» тоже поручили изучать вам? — спросил я. — Не просто же так именно вас прикрепили ко мне?
— Ты всё правильно понял, Павел, — едва заметно улыбнулся Ушаков. — Я уже десять лет пытаюсь разгадать эту загадку. Хочу понять, почему способность видеть и лечить магические заболевания столь редкая. Почему она есть лишь у единиц и даже эти единицы не всегда способны развить эту силу без посторонней помощи.
— И как? Далеко продвинулись?
— Практика не сдвинулась с места. Я смог получить лишь теоретические выводы, — вздохнул Ушаков, однако тут же взбодрился. — Но! Проблема была в том, что у меня не было человека с такой предрасположенностью. Мне банально не с кем было работать. Зато теперь появился ты, Павел. И мои труды наконец сдвинутся с мёртвой точки.
Так дело не только в моём обучении. Орден лекарей решил использовать меня как подопытного кролика. Так себе перспектива!
Я готов пойти на этот риск, чтобы раскрыть свой потенциал, но лучше держать ухо востро.
Не хватало ещё, чтобы Ушаков случайно испортил мои магические каналы. Лучше не подписываться на эксперименты, которые могут причинить мне вред.
Хотя… Вариантов у меня немного. Секретарь ордена предупредила меня, что проходить этот тренинг придётся в добровольно-принудительном порядке. Если я откажусь, они найдут способ притащить меня сюда силком. В другой ситуации я бы нанял юристов и попытался отбиться от нападок ордена.
Но враг в лице всего сообщества лекарей мне не нужен. Тем более я сам заинтересован в получении «магического анализа». Придётся рискнуть.
Ушаков провёл меня в просторную комнату, больше напоминавшую спортивный зал. Я сразу почувствовал запах иной магической ауры. Похоже, совсем недавно здесь уже кто-то колдовал. В центре зала располагался огромный аппарат. Чем-то он напоминал мне магнитно-резонансный томограф, который зачем-то установили в вертикальном положении.
— Что это за место? — поинтересовался я.
— Наш тренировочный центр, — ответил Ушаков. — Обычно здесь проходят медицинскую комиссию будущие сотрудники ордена и военные лекари. Этот зал оборудован тренировочной системой. Понимаю, тебе он может показаться пустым, но на деле это не так. Скоро сам всё поймёшь.
— А это что за агрегат? — я подошёл к аппарату и осмотрел панель управления. Действительно, передо мной диагностический механизм. Но ранее мне такого видеть не приходилось. Обычно пациентов сканируют лёжа. А тут что-то намудрили.
— О-о! Это — венец творения наших учёных, — улыбнулся Ушаков. — Хотел бы я сказать, что патент на этот аппарат принадлежит мне, но это не так. Я принимал косвенное участие
