После того, как афганская война закончилась и все перешло в вялотекущую фазу, многие советские военные объекты были оставлены, либо переданы правительственным силам.
На все ушло почти четыре часа, но только потому, что все делали в предельно ускоренном режиме.
В Герате, в штабе оперативного командования, уже собрали совещание. Мы прибыли последними.
В виду того, что регион, где упал спутник и обломки ракеты был достаточно большим, да ещё и изрезан ущельями и скалами, оказалось, что задействовали не только нас. Офицеры других родов войск на совещание не привлекались. Только разведка, связь и авиация.
Также была организована телефонная связь с одним из ведущих инженеров-конструкторов упавшего спутника.
Помимо Кэпа, теперь на обсуждении присутствовал и я. Ведь меня уже официально назначили на должность командира группы «Зет» — по срокам, рановато, конечно. Но полковник Хорев это решение продавил без проблем, сославшись на личную ответственность. Да и опыта у меня было хоть отбавляй.
По слухам, он тоже должен был прилететь сюда, но пока опаздывал.
— Товарищи офицеры! — начал зачитывать текст полковник, фамилии которого я не знал. Крупного телосложения, в хорошей физической форме. Видно было, что такое боевой выход, он знал не по наслышке. — Не буду сильно вдаваться в суть произошедшего… Только главное! Как вы уже в курсе, сегодня в шесть часов пятьдесят две минуты утра потерпел крушение экспериментальный космический аппарат серии «Космос». Спутник, грубо говоря. Он был запущен с космодрома Байконур сегодня, в шесть тридцать утра. Сначала, все шло в штатном режиме, все системы и приборы были исправны.
Он заглянул в папку, затем продолжил:
— Однако, затем ракетоноситель отклонился от курса, перестал реагировать на управление и развалился в воздухе. Модель спутника не серийная. Это специальная разработка. Ее фактическое наличие у СССР, да и вообще существование в принципе, отрицается и строго засекречено. Причина падения не известна. Для нас это и не важно. Важно другое — на борту аппарата находилась компактная энергетическая установка, которая представляет чрезвычайную ценность. Я сейчас говорю о ядерной энергии. Ввиду того, что космический аппарат вместе с ракетой развалился в воздухе, а его обломки упали на территории сразу трёх стран, мы привлекаем три лучших разведывательных группы. Группа «Факел» под командованием капитана Филимонова, «Бастион» капитана Новикова и группа «Зет», под командованием молодого, но уже хорошо зарекомендовавшего себя лейтенанта Громова. Времени готовить другие группы у нас просто нет. Конечно, сил для такой операции мало, но других вариантов нет. С момента падения прошло уже почти шесть часов, противник в курсе случившегося. Над зоной падения уже пролетел наш спутник — снимки показывают, что активность возросла.
Полковник подошёл к карте региона. Взял указку, обвел ей несколько квадратов.
— Внимание! Зона разброса падения обломков до шестидесяти километров. Точное местонахождение самого спутника неизвестно. На юго-западе республики Афганистан, юго-востоке Ирана и северо-западе Пакистана. Такой вот прямоугольник. Ввиду того, что обстановка на южных границах Афганистана все ещё неспокойная, а рельеф местности сложный для полетов и поисковых работ, применение авиации затруднено. Два часа назад, при попытке облёта предполагаемого места падения, звено наших Ми-24 уже было атаковано. К счастью пилоты смогли вывести машины в целости из опасной зоны. Предположительно, огонь вёлся из уже известных нам ПЗРК «Стингер», что небольшими партиями осели на приграничных районах с прошлого года. Там все ещё скрываются достаточно крупные бандформирования афганских моджахедов. Прошу обратить особое внимание, нам известно что ими руководит один из оставшихся в живых полевых командиров оппозиции, генерал Абу Хасан. Он известен тем, что его ни разу не удавалось застать врасплох. Генерал хороший стратег, он жаждет взять реванш после разгрома оппозиции. Если ядерная установка попадет в их руки, то они в короткие сроки смогут изготовить грязную бомбу и применить ее где угодно. Последствия будут ужасны. Этого допустить нельзя!
Несколько секунд было тихо, затем старший офицер вернул указку на место и продолжил.
— Декабрьские события прошлого года показали, что душманы применяли БОВ без каких-либо ограничений. После поражения, они только и ждут возможности нанести удар и не важно, какой именно. Они используют все, что попадет к ним в руки. Вопросы?
— Хотя бы приблизительное место падения известно? — спросил майор Игнатьев. — Группы не смогут охватить такой большой район, слишком мало сил.
— Точно — нет. От тридцати до пятидесяти километров. Аварийный маяк, что находился на космическом аппарате, по какой-то причине не сработал. Из-за большого количества крупных обломков от самой ракеты, точку падения самого спутника установить не удалось — слишком много целей.
— Если одна из групп находит место падения спутника, какие действия?
— Необходимо отделить от корпуса аппарата капсулу с энергетической установкой, извлечь оттуда топливную сборку и эвакуировать ее туда, где группу смогут забрать вертолеты. Вес реактора составляет… Так! Анатолий Петрович, нужна ваша консультация! Вы здесь?
Внезапно ожил динамик громкой связи.
— Да, да, товарищ полковник. Я на связи.
— Каков вес спутника и самой капсулы?
— Так, полный вес данного космического аппарата составляет три с половиной тонны, вес реактора семьсот восемдесять килограмм.
Послышались недовольные возгласы.
— Как же его эвакуировать-то? Тащить на руках почти восемьсот килограмм? По горам и ущельям? — спросил капитан, фамилию которого я тоже не запомнил. То ли Новиков, то ли Филимонов. — Это невозможно!
— Нет, нет. Это и не требуется. Капсула разборная, весь реактор нам не нужен и не представляет особой ценности. Только топливная сборка, она компактная и ее вес, приблизительно, семьдесят пять килограмм. Только для того, чтобы ее извлечь вам понадобится специальный набор инструментов.
— Ну, это другое дело. И все равно, вес немаленький. Считай, полтора мешка цемента на плечах. Не каждый боец такое потянет.
— Разберетесь, как-нибудь! — ответил полковник.
— А если капсула повреждена? — спросил я. — Что если есть угроза радиационного поражения?
Повисла немая пауза — вопрос действительно был важным. С подобными устройствами ранее никто из разведчиков дел не имел. Если так, то присутствие человека на месте падения недопустимо. Как в таком случае выполнять задание?
— Да, некоторый риск есть, — отозвался голос из динамика. — Однако, проверить это можно только на месте. Для этого я уже рекомендовал каждой поисковой группе выдать дозиметры, чтобы фиксировать повышение радиационного фона. Это единственный доступный нам… Вам способ!
— Так, а если фон существенно повышен, какие наши действия?
Ответил полковник.
— Если уровень предельно допустим, эвакуировать сборку до точки, где вас смогут работать вертолеты.
