Шанцы с их боевыми колесницами и многими тысячами хорошо обученных воинов, включая лучников и копейщиков, были весьма опасными для более слабых соседей. Они не раз демонстрировали свою грозную боевую силу, расширяя территорию Шан за их счет. Но соседние племена в результате контактов с Шан развивались ускоренными темпами. Особенно усиливалась общность чжоусцев, обитавшая – или, точнее, перемещавшаяся – на землях, расположенных к западу от Шан. Именно она послужила могильщиком великой цивилизации.
Шанская цивилизация, созданная обществом гадателей костей более трех тысячелетий назад – эталон древней истории Китая, ее золотой век, когда появилась письменность, и человек впервые начал записывать свои мысли, когда были созданы прекрасные изделия из зеленой бронзы и возникло шелкопрядение.
Рис. 42
Вопрос 3. Западное Чжоу
Согласно ортодоксальной письменной традиции, шанцы были покорены уже давно угрожавшими им с запада, вероятно родственными им, чжоусцами, у которых интенсивно шел процесс образования государства. Правление династии Чжоу (XI в. – 256 г. до н. э.) традиционно подразделяют на два этапа: Западное Чжоу (XI в. – 771 г. до н. э.) и Восточное Чжоу (771–221 гг. до н. э.).
Западночжоуская цивилизация (столица чжоусцев в те времена оставалась прежней и именовалась Цзун-чжоу, фиксируя происхождение и родовые корни чжоусцев)сформировалась на обширной территории от Ганьсу на северо-западе и Сычуани на юго-западе до Желтого моря на востоке, от Шеньси на севере до реки Янцзы на юге. Именно здесь было создано сравнительно большое государственное образование, политическое устройство которого в течение нескольких столетий определяло особенности цивилизационного развития этого региона.
Ранняя история чжоусцев, по традиции, связана с землями в бассейне р. Вэйхэ (приток Хуанхэ), хотя, по-видимому, чжоуские племена пришли сюда из более западных районов. Здесь они в первой половине II тысячелетия до н. э. занимались скотоводством и ранними формами земледелия. По некоторым данным можно полагать, что во второй половине II тысячелетия до н. э. чжоусцы были знакомы с литьем бронзы, а возможно, и с письменностью местного происхождения. Возможно, первоначально по языку чжоусцы относились к тибето-бирманцам.
По чжоуским преданиям они прочно осели на землю при Гугуне Дань Фу. Дань Фу женил своего младшего сьна Цзи Ли на шанской аристократке Тай Жэнь и сделал его своим преемником. Цзи Ли успешно управлял чжоусцами в тесном контакте с Шан, за что получил от шанского анна почетный титул си-бо (правитель Запада). Но особенно много для развития чжоусцев сделал его сын Чан, будущий великий Вэнь-ван.
Мудрость, добродетели и величие Вэнь-вана известны в Китае каждому вот уже несколько тысячелетий. И это не случайно.
За полвека своего правления, лишь в конце которого Чан принял титул «ван» (до того это была исключительная прерогатива правителя Шан), он достиг многого. Под его руководством чжоусцы активно впитывали шанскую культуру, заимствуя письменность, боевые колесницы, бронзу и образ жизни высшей шанской знати.
Сам Вэнь-ван лидировал в этом процессе, делая явственный акцент на сферу культуры, образования, гуманитарных знаний (иероглиф вэнь, посмертно вошедший в его имя, указывает именно на эти качества и заслуги). Вместе с тем Вэнь-ван лелеял и далеко идущие политические планы, сколачивая вокруг Чжоу анти-шанскую коалицию, закладывая основы военной силы чжоусцев. Впрочем, довести дело до конца он не успел.
Это сделал его старший сын Фа, вошедший в историю Китая под именем У-вана (Победитель, Воинственный правитель). Продолжая дело отца, У-ван в 1027 г. в битве при Муе одолел войско последнего шанского вана Чжоу Синя. Чжоу Синь покончил с собой.
Перед битвой У-ван обратился к войску со словами: «Вперед, бравые воины! Не убивайте тех, кто сдастся, пусть потрудятся на наших западных полях!» («Шуцзин» – книга древних преданий). Захват новых территорий, расширение государства были в планах чжоусцев. И вскоре они подчинили своей власти обширную территорию в бассейне верхнего и среднего течения Хуанхэ. Что помогло им так быстро распространить свое влияние? В этой связи необходимо обратиться к самым истокам нового государства Чжоу.
Легитимизация власти. У-ван, войдя в столицу Шан, отправился в храм предков, где совершил жертвоприношение в честь шанских шан-ди. Мало того, он вручил бразды правления побежденного им Шан в руки сына Чжоу Синя У Гэна, назначив присматривать за ним своих братьев Гуань-шу и Цай-шу.
После этого, демобилизовав воинов и щедро наградив шанскими ценностями всех участников похода, включая и союзников по коалиции, У-ван возвратился домой.
Древнекитайские источники, повествуя об этих событиях и о несколько странном на первый взгляд поведении победителя, дают основание предположить, что чжоусцы и их союзники стремились не столько к свержению власти Шан, сколько к устранению недобродетельного правителя Чжоу Синя.
Хотя У-ван после победы был по меньшей мере равным по статусу и титулу (не говоря уже о явном превосходстве позиций и силы) новому шанскому правителю, власть над всем могущественным государственным образованием Шан была сохранена за У Гэном.
У-ван сообщил о победе не своим предкам, начиная с его отца Вэнь-вана (подобного рода практики у чжоусцев, как следует полагать, просто не существовало), но шанским предкам, шан-ди, которые жили на Небе и оттуда (в бассейне Хуанхэ это было всем хорошо известно) руководили своими потомками, в немалой мере обеспечивая их успехи.
Создается впечатление, что, обратившись к шан-ди, У-ван тем самым как бы стремился сообщить им, что не покушается ни на их власть на Небе, ни на власть их потомков на земле. А поступил он так потому, что его победа не делала в глазах населения бассейна Хуанхэ власть победителя легитимной, ибо легитимность приобреталась покровительством шан-ди, живших на Небе, а не преимуществом удачного случая и тем более просто силы.
Потребность в идеологическом обосновании законности чжоуского вана завершилась оформлением учения о божественном происхождении царственности, т. н. теории Мандата Неба.
Согласно ей легитимность правителя приобреталась покровительством бога Шанди, который жил на небе и олицетворял его. Но поскольку Шанди бог шанцев, а Небо не принадлежало никому, то поэтому именно оно делало легитимной власть того или иного правителя. Только добродетельный, мудрый и справедливый правитель мог получить от Неба Мандат на власть в Поднебесной, на управление всем тем, что находилось под властью Неба. Небо из места обитания обожествленных родовых предков династии Шан превратилось в абстрактный символ всего божественного.
Этический аспект взаимоотношений человека с предками и Небом отражало понятие дэ. Дэ как сакральную добродетель, харизму и благодать можно накапливать и утрачивать. (Кстати, это сближает с индийским представлениями о карме). Считалось, что если Небо удовлетворено правлением ванов, то оно никак себя не проявляет. Несчастья же были выражением неодобрения высших сил.
Реакция Неба определялась особым отношением к шанским и чжоуским правителям. Утративших дэ шанских правителей Небо лишило власти, передав ее чжоуским правителям. Чжоуский ван был провозглашен Сыном Неба и Единственным земным воплощением его, наделенным магической силой дэ. Считалось, что Небо вручило ему землю и подданных, и поэтому он вправе властвовать над ними. Старший Сын Неба считался родоначальником Поднебесной, а все остальные правители, которые принадлежали к той же родовой фамилии, оказывали ему высшие почести.
Эту идеологию создал Чжоу-гун, которому в кровавой междоусобице удалось отстоять свою власть.
Вскоре после победы над Шан У-ван умер, оставив правителем-регентом при малолетнем сыне Чэн-ване своего брата Чжоу-гуна, одного из самых известных и почитаемых деятелей эпохи Чжоу.
С его смертью ситуация резко изменилась: с одной стороны, шанцы увидели в этом знак Неба, волю шанди, карающую нелегитимного правителя; с другой – братья Чжоу-гуна Гуань и Цай, поставленные контролировать шанского У Гэна, заподозрили Чжоу-гуна в узурпации власти и вместе с У Гэном выступили против него.
Мятеж длился три года и лишь неимоверными усилиями Чжоу-гуна был подавлен. И вот теперь второе за немногие годы сокрушительное поражение шанцев уже всеми было воспринято как знак Неба, подтверждающий легитимность победителей-чжоусцев.
Сами шанцы после своего второго поражения были поделены на несколько частей и переселены на новые места: в район Лои – строить новую столицу; в Сун, специально созданный удел, править которым, принося жертву шанским предкам, было поручено представителю одной из ветвей правящего дома Шан; в удел Чжоу-гуна Лу и еще понемногу в разные места.
