Сделки с рабами, как и с другим имуществом, оформлялись отливкой соответствующего документа на ритуальном бронзовом сосуде; это придавало юридическому акту одновременно и сакральный смысл, что свидетельствует об относительной неразвитости института частной собственности в западночжоуском обществе.
Особенности духовной жизни. Как и шанцы, чжоусцы поклонялись своим предкам, точнее, предкам своих правителей. Небо – единственное высшее божество, которое признавалось чжоусцами. Небу от имени правителя-вана, сына Неба (тянь-цзы), торжественно приносились жертвы, но не человеческие.
Аналогичные жертвы приносились на алтаре Земли, шэ, который был как у каждого владетельного аристократа, в каждом княжестве, так и в любой деревне. А всеобщее поклонение умершим правителям постепенно замещалось поклонением предкам в рамках каждого клана.
Согласно более поздним данным конфуцианского канона ЛиЦзи, уже в те времена, о которых идет речь, правитель-ван имел в своем храме предков семь алтарей мяо для приношения жертв умершим предшественникам.
Простолюдинам же вообще не полагалось иметь храмов в честь предков – на их алтарях, как правило, стояли дощечки с именами близких им по времени покойников.
Степень родства и близость к верхам имели отношение и к срокам траура по умершим.
К концу Западного Чжоу культ правящих предков трансформировался в иерархическую систему культов предков социальных групп различных категорий. Никаких иных божеств и храмов в их честь чжоуская религиозная система не знала, хотя на низшем своем уровне была знакома (что характерно для всех народов на сходной ступени развития) с анимистическим поклонением явлениям природы, с пережитками тотемизма, магией, знахарством и т. п.
Легко заметить, что рационализм ритуалов, заметный уже в шанское время, в чжоуском Китае продолжал развиваться. Духам предков и духам природы приносили жертвы, дабы они не вредили.
Примерно так же строились и взаимоотношения чжоусцев с духами земли-территории шэ: не принесешь жертву – не будет урожая; не отстоишь город с алтарем шэ от разрушения врагом – потеряешь свою землю.
Даже взаимоотношения знати с уходящими на Небо духами их умерших предков и с самим великим Небом имели, как было и в Шан, явно прагматический смысл: небесные силы призваны были заботиться о благе живущих, а живущие напоминали им о себе в положенные сроки специальными жертвоприношениями.
Следует обратить внимание на то, что с начала Чжоу практика шанских гаданий на костях и панцирях черепах (на очищенной поверхности писался текст, выдалбливались и затем прижигались лунки, а по трещинам после прижигания гадатели судили о реакций ди, к которым обращался правитель) сошла на нет, а на смену ей пришло гадание на стеблях тысячелистника.
Впоследствии, уже в Восточном Чжоу, эта практика гадания была хорошо разработана, обрела облик сочетаний двух черт (цельной и прерванной) и в форме триграмм (три такие черты должны присутствовать в любом сочетании – всего восемь сочетаний) и гексаграмм (шесть черт – шестьдесят четыре сочетания) легла в основу гаданий по формулам книги Ицзин.
Со временем эта книга обросла различными по характеру и все отчетливей обретавшими философский смысл комментариями. Как известно, впоследствии Ицзин был включен в конфуцианское Пятикнижие (Уцзин), и это превращение книги гаданий в часть конфуцианского канона убедительно свидетельствовало о том, что текст Ицзина был не столько мистическим справочником, сколько весьма рациональным осмыслением различных, легко изменяющихся жизненных ситуаций.
Этическая идея, заложенная в начале Чжоу в концепцию небесного мандата, и отчетливо фиксируемый рационализм в сфере верований и культов способствовали оттеснению мифологического мышления и суеверий, включая мистику, на периферию чжоуской культуры и выдвижению на передний план ритуала и церемониала.
Чжоуская удельная знать, незнакомая с религиозными догмами, могущественными богами и связанной с ними мифологией, считала едва ли не главным в сфере верований и культов строгий ритуал и торжественный церемониал, а во взаимоотношениях между людьми – детально разработанный этикет.
Именно хорошее знание ритуала и церемониального этикета прежде всего отличало знатные верхи от неграмотных и необразованных низов. И, хотя формально мудрые и способные из низов всегда приветствовались и включались в правящую элиту (выявление таковых входило даже в должностные обязанности администраторов разных рангов), на деле это значило лишь одно: неважно, откуда ты родом, важно, чтобы ты выглядел своим среди аристократических верхов, т. е. был образованным и грамотным, знал ритуалы и церемониал.
Относительно спокойная эпоха Западного Чжоу продлилась всего 340 лет, когда, сменяя один другого, правили 12 ванов. В бассейне реки Хуанхэ сложилась единая цивилизационная общность Чжунго (срединные царства мира) – потомки шанцев и чжоусцев, считавших себя подданными чжоуского анна, провозглашенного Сыном Неба, и средоточием Вселенной.
К VIII в. до н. э. Западное Чжоу оказалось перед катастрофой распада.
Положение усугубляли вторжения в Западное Чжоу кочевых племен жунов. Не сумев выдержать напор племен, чжоусцы стали отступать со своих исконных земель. Ван перенес свою резиденцию в г. Лои, на восток, в район современного Лаояна.
Западное Чжоу распалось на ряд самостоятельных государств, и начался новый этап Китайской цивилизации – эпоха Восточного Чжоу.
Вопрос 4. Восточное Чжоу
Новый период длился более 500 лет. С VIII по III вв. до н. э. в среднем течении Хуанхэ и на Великой Китайской равнине завершилось формирование этнокультурной общности хуася. Общество хуася испытало значительные перемены в это время.
Традиционно эпоха Восточного Чжоу делится на два периода.
Первый период (722–464 гг. до н. э.) называется Чуньцю (Весны и осени), Ле го (Множество царств) или Пяти гегемонов. Для него характерно ослабление власти вана и усиление территориальных правителей. Более полутора сотен княжеств вели ожесточенную борьбу за господство, и в ходе этих междоусобных войн выделяется десяток наиболее значительных, в том числе и Восточное Чжоу.
Второй период носит название Чжаньго (период Борющихся царств) 481/403—221 гг. до н. э.
Чуньцю. Основу цивилизационного единства срединных государств составляли общее чжоуское происхождение этих государств и славная история династии Чжоу. В это же время возникло представление о превосходстве срединных государств над остальным обитаемым пространством миров варваров четырех стран света. В сознании древних китайцев (хуася) эти представления стали играть доминирующую роль.
Номинально в этот период продолжала господствовать династия Чжоу, фактически же значение этого дома с VIII в. до н. э. заметно падало.
Восточное Чжоу превратилось в небольшое государство в районе города Лои и, занимая скромное место в политической жизни, продолжало почитаться главным образом как культовый центр Поднебесной.
Сохраняя престиж и сакральную святость, ван по-прежнему именовался Сыном Неба и этот титул носили только представители династии Чжоу. Правители других государств, входящих в Чжунго, считались подчиненными правителями чжухоу.
В VIII в. до н. э. консолидируются кочевые племена, именуемые в древнекитайских источниках ди; они совершают набеги на владения чжухоу к северу от Хуанхэ. В начале VII в. до н. э. ди двинулись на юг, опустошая земли на левом берегу Хуанхэ в его среднем течении. Ди форсируют Хуанхэ и нападают на владения чжухоу в непосредственной близости от чжоуской столицы.
Даже самым сильным царствам приходится считаться с ди. Некоторые из китайских владетелей предпочитают союз с ди, другие пытаются использовать их в борьбе со своими противниками. Так, в 636 г. до н. э. чжоуский Сян-ван намеревался спровоцировать нападение ди на царство Чжэн, отказавшееся повиноваться ему. Но ди заняли сторону Чжэн и нанесли поражение войску вана, который вынужден был временно покинуть столицу.
Угроза варварских вторжений в условиях слабой власти вана была чрезвычайно опасной. Резко сокращается территория «столичной области» – владение чжоуского правителя. Часть ее была раздарена соседним царствам – Чжэн, Цзинь и др., а некоторые районы оказались захвачены царством Чу. Скудеет казна вана. Традиционная дань от чжухоу начинает поступать все более нерегулярно. Наступает момент, когда после смерти одного из чжоуских ванов у его наследника не оказывается средств для совершения требуемых обычаем обрядов и похороны откладываются на семь лет.
Вторжение кочевников на Среднекитайскую равнину и изменения во взаимоотношениях между ваном и зависимыми от него правителями во многом предопределило сущность новой политической ситуации, возникшей в VII в. до н. э. и невозможной в предшествующее время.
