в ограде заповедника, стаю из двенадцати особей ищут, — ответил с усмешкой Ваганыч, — неужели такой нежданчик? Ты же всё равно транквилизаторов набрал.
— А если бы не взял? Пришлось бы стрелять на поражение, проблем бы потом было с отчётностью.
— Сейчас будто нету, — фыркнул Серёга, кивая штурмовику. Гражданский шаттл был набит бойцами до отказа. Чёрная форма, транквилизаторы, щиты и дубинки: всё в наличии.
— Шлюз не открывают, — отчитался пилот по громкой связи. — Кажется, нас уже ждут.
— Заходите через спортзал, — подсказал Ильич. — Белоснежка оставила вам лазейку.
— Тогда придётся спускаться в лес и огибать по земле.
— Три минуты, — отчитался пилот. — Могу доставить к обрыву, а там спуск по канатам на площадку к подъёмнику.
— Согласую, — передал Ильич, прослушивая связь штурмовиков и отвечая только своим агентам.
— Штурмуем спортзал, там ещё открыто, — приказал Сергей группе захвата.
Пилот крутнул штурвал, совершая манёвр. Вовремя, тотчас активированные турели выстрелили в воздух.
— Фаген! — ругнулся Сергей.
— Они поняли, что мы за ними идём? — изумился Ваганыч, пробуя подключиться к камерам по новому протоколу.
— Твою! — Илюха пнул заготовленную креокапсулу. — У Лобановой переломы, я не могу её морозить, она не проснётся после этого.
— Хотел посмертно, получи, — проворчал Ваганыч. — Так что, отменяем планы?
— Нет, действуйте без меня, я везу её к себе в номер, моя — медик, подлатает, надо организовать сбой по всему курорту. Запускай протокол «Хаос». Прикрой меня. Если что, скинем ответственность на директора или на Белоснежку, на худой конец.
— Есть.
Серый тотчас отключился, чтобы неуместным комментарием не выдать своего шефа.
— А с Берчиным что делаем? — уточнил Ваганыч.
— Тайный протокол, как прочтёте — удалить с концами, он многим перешёл дорогу. И подставу готовил для верхушки. Как найдём пропажу, с ним надо попрощаться, что там Анжелиа?
— Надо разговорить? Я могу применить сыворотку правды, сами понимаете…
— Я не санкционирую подобное, но ты же неправильный сотрудник?
После секундной паузы в эфире послышалось серьёзное:
— Сделаю всё в лучшем виде.
— Давай, быстрее. Не хочу отчитываться о потерях личного состава, и если ради этого надо припереть к стенке одну зарвавшуюся мелюзгу, не вижу смысла страдать из-за этого совестью.
— Так точно.
Десять минут спустя по всему элитному курорту Корсы включилась аварийная сигнализация, оповещающая о биологической опасности, будто смертельный вирус распылили по всей территории курорта одновременно.
Датчики биологической активности сбоили и отчитывались на пульт экстренных служб невероятными показателями. То и дело числовые значения сигналов датчиков менялись секунда за секундой, как и площадь заражения.
Камеры случайным образом были отключены в вестибюле и в нескольких коридорах на разных этажах. Паркинг для челноков тоже остался без считывания систем слежения. Заметив это, служба безопасности запоздало среагировала, отправив группу захвата — из-за подозрения в штурме здания курорта злоумышленниками, но никого или ничего подозрительного обнаружено не было.
Челнок одного из постояльцев по-прежнему отсутствовал, хотя сам владелец номера, судя по восстановленным показателям датчиков в полу, находился у себя в спальне.
Глава 26
Пробуждение моё было, мягко скажем, не самое приятное. Холодные брызги в лицо — но поразило меня другое. Я лежала в кровати на первоклассных простынях и первым делом уткнулась взглядом в недовольную мину Илюхи в пляжных штанах и чёрной майке. Неужели я всё ещё сплю?
— Просыпайся, Лобанова. Как самочувствие?
Только сейчас заметила шину-фиксатор на моей руке и эластичный бинт, которым была забинтована грудная клетка. Внутри и впрямь всё покалывало, и мышцы спины ныли, как от множественных ударов.
— Я, что ли, упала?
— Да, растянулась прямо предо мной на гальке. Куда ты так мчалась? Арангутаны тебя не догоняли, но я всё равно напичкал и их транквилизаторами. Пришлось, чтобы не мешали при погрузке тебя в капсулу. Я же ведь целый план составил о том, как Белоснежку, то есть тебя, в итоге погрузить в хрустальный гроб и прощай, Лобанова, да здравствует новая жизнь. Но вместо этого в креокапсуле спит моя жена. Не представляю, как после всего перед ней откупиться.
Громко вздохнув, доброе руководство скрестило руки перед собой и сильно посуровело:
— Как ты так быстро вычислила, что во всём виноват Берчин? Твоя чуйка всегда меня поражала, стоило тебе забраться в подполье, и ты, как рыба в воде, сразу знала обо всех подводных течениях. Где ждать подставы, кто предатель. И здесь тоже угадала безошибочно.
— Всё же просто, — я попыталась пожать плечами, но ойкнула, — и вообще, почему твоя жена в креокапсуле? Что-то голова совсем квадратная, от обезбола, видимо, плохо отхожу.
— Я прошу прощения, тебя тоже отрубил, чтобы десять лет не объяснять про план, времени было мало, но знаешь, ты, конечно, нечто. В самый последний момент завалилась и кубарем по гальке. Это было страшно.
— Не поняла?
— Ты руку себе сломала, ногу, и две трещины в ребре, ссадины мы тебе обработали, перед тем как Шипуля заменила тебя в челноке. Серёга её в креосон погрузит, и она две недели побудет под его присмотром, пока ты тут со мной в номере подлечишься.
И снова я не догоняла.
— А смысл? Чего вы добиваетесь? — скривившись, я пыталась напрячь мозги. Голова в ответ отозвалась острой болью. В прямом смысле под черепной коробкой катался колючий шар.
— Давление скачет? — подсказал начальник. — Не переживай, это временно. Попей лучше воды, это из-за транквилизатора, когда снотворное выведется окончательно, всё пройдёт.
— Не понимаю, зачем было меня вырубать?
— Я хотел отправить тебя в креокапсулу, но сама ты вряд ли бы согласилась без долгого нудного допроса. Так?
— Так, — согласилась я.
— Мы с ребятами подготовили тебе новую личность, улавливаешь?
Что-то начало проясняться в сознании.
— Это должно было стать моим последним заданием?
— Именно.
— Так Берчин по вашей указке пытался меня убить?
Вздохнув, Ильич недовольно выдохнул:
— Почему только со мной ты проявляешь чудеса тугодумства? Нет, Берчин действовал сам по себе. Он устранён, оказал вооружённое сопротивление. Часть студентов из его кружка по актерскому мастерству взяты под стражу как соучастники.
— А Марк?
— У него чистое досье, нам нечего ему вменить.
— Но он тоже замешан, я уверена!
— Лежи и отдыхай, — приказал шеф, встав с
