не политике и национальным правам, определять ключевые назначения и решения;
- Умение находить правильный баланс между задачами развития и коммерческими целями;
- Содействие тиражируемому использованию государственно-частных партнерств;
- Обеспечение экологической и социальной устойчивости проектов;
- Всестороннее создание поддерживающих институциональных, нормативных и правовых структур; и
- Развертывание и эффективное применение более современного набора инструментов анализа и финансирования, основанных на фактических данных.
Если эти условия не будут соблюдены, то инициативы БРИКС рискуют оказаться проигрышными: проигрыш для самих институтов, поскольку они будут запятнаны политическими разногласиями, низкой эффективностью и высокими расходами; проигрыш для конкретных целей, которые БРИКС хотели бы достичь, с точки зрения компенсации существующих институциональных недостатков; и проигрыш для эффективного функционирования многосторонней системы в целом. Таким образом, политическое заявление в итоге окажется разочаровывающим, дорогостоящим и недолговечным, а также потенциально вредным для более перспективных инициатив в будущем. С другой стороны, если эти условия будут соблюдены, БРИКС может стать катализатором реорганизации многосторонних отношений, способствующей глобальному экономическому сотрудничеству и процветанию.
ГЛАВА 15
. МИГРАЦИЯ И ИЗМЕНЕНИЕ ФИНАНСОВЫХ РИСКОВ
"Количественное смягчение было смелым и новаторским экспериментом. Его результаты всегда были неопределенными, а некоторые, возможно, и неудачными. Но центральные банки были правы, когда делали то, что делали".
-FINANCIAL TIMES
Выпуск 7: В условиях, когда системные риски переходят из банков в небанковские организации и при этом трансформируются, перед регулирующими органами вновь встает задача опередить будущие проблемы.
Несомненно, банковская система в странах с развитой экономикой стала безопаснее - намного безопаснее. Лидером по снижению рисков стали Соединенные Штаты, где в 2009 году правительство решительно взялось за внедрение жесткого стресс-тестирования банков. Вскоре за ними последовала Великобритания. После нескольких неудачных стартов настал черед Еврозоны, когда в октябре 2014 года под эгидой более мощного и полномочного ЕЦБ банки наконец-то подверглись надежному стресс-тестированию своих балансов (или "AQR", то есть проверке качества активов) по ряду стрессовых сценариев.
Вынужденные не только действиями регулятора, но и давлением рынка, банки создали значительные подушки капитала, чтобы компенсировать последствия возможных будущих ошибок и неблагоприятных внешних потрясений; в ближайшие годы эти подушки будут еще больше увеличены, поскольку вступят в силу дополнительные требования к капиталу ("надбавки") для тех, кого сейчас называют "GSIBs", или "глобальные системно значимые банки" 1- включая те банки, которые по-прежнему считаются слишком большими для управления и/или слишком большими для банкротства.
В то же время значительные усилия были направлены на очистку балансов, будь то за счет избавления от сомнительных активов или совершенствования ценообразования и оценки рисков. Были даже предприняты усилия по выравниванию внутренних стимулов и попыткам уменьшить классические проблемы принципала и агента, которые приводят к чрезмерному краткосрочному и безответственному принятию рисков. Все это дополняется пересмотренной законодательной базой, в том числе законом Додда-Франка в США, детали которого все еще находятся в процессе реализации (а некоторые уже размыты банковским лоббированием).
Чистый результат - несомненно, повышение надежности банковской системы. В той мере, в какой существуют потери эффективности, а они существуют, они рассматриваются как приемлемая цена за отказ банков от культуры чрезмерного принятия рисков и их продвижение к большей безопасности, как для них самих, так и для системы в целом.
Ужесточение регулирования сопровождается более навязчивым надзором за банками. В наши дни надзорные органы проводят гораздо больше времени в помещениях банков, и, особенно после утечки информации из ФРС Нью-Йорка о некоторых очагах давления в пользу мягкого обращения, они подвергаются гораздо более тщательному контролю, чтобы избежать захвата регулятора. Все это делается при полном понимании того, что в обществе, и уж тем более в политической системе, практически нет аппетита к очередному раунду спасения банков.
С какой стороны ни посмотри, банковская система находится на многолетнем пути к "коммунальной модели". Она будет последовательно снижать риски и сокращать масштабы. Действительно, как сказал Джейми Даймон, умный и откровенный генеральный директор JPMorgan Chase, выступая в январе 2015 года с отчетом о прибылях своей компании, "банки подвергаются нападению" со стороны многочисленных регулирующих органов.
Банки, которые и так уже сократились, увидят, что список их "разрешенных" видов деятельности еще больше сузится. Вознаграждение банкиров будет по-прежнему подвергаться пересмотру, причем постоянно будет оказываться давление в сторону увеличения доли переменного капитала в общей сумме выплат. Особое внимание будет уделяться периодам наделения правами, которые определяют, когда банкиры фактически получат на руки часть своего вознаграждения в виде акций. Будут предприниматься попытки расширить использование возврата средств, в соответствии с которым банкиры должны вернуть часть своего вознаграждения, если со временем их результаты будут ухудшаться. Иногда будут звучать призывы к прямому ограничению зарплаты банкиров в долларах.
Сектор в целом станет менее волатильным и, да, более "скучным". В процессе этого рыночные оценки будут меняться, чтобы отразить этот новый банковский ландшафт, включая относительную цену облигаций и акций. Этот мир предполагает более низкую доходность капитала, более низкую и относительно менее волатильную оценку акций и более высокую кредитоспособность облигаций.
Однако это не означает, что системные риски, то есть угроза заражения реальной экономики финансовыми катастрофами и, как следствие, уничтожения рабочих мест и средств к существованию, будут устранены или значительно снижены. В конце концов, риски меняются по мере того, как они мигрируют из банков в другие сектора финансовой системы.
Институциональные вакуумы, которые воспринимаются как выгодные, обычно быстро заполняются на финансовых рынках. Поэтому как существующие, так и новые небанковские организации стремятся использовать пробелы в бизнесе, оставленные уходящими банками. Таким образом, институциональная эволюция некоторых хедж-фондов и фирм прямых инвестиций, а также специализированных крупных управляющих активами и новых участников.
Грег Ип, бывший сотрудник журнала The Economist, а ныне сотрудник The Wall Street Journal, предлагает хорошую метафору для описания происходящего. Он отмечает, что "вытеснение риска из экономики может быть похоже на давление на водяную кровать: Риск часто появляется в другом месте. Так происходит и с усилиями по повышению безопасности финансовой системы после финансового кризиса". 2
Такое развитие событий усиливает растущий дисбаланс между сокращающимся числом посредников на рынке (брокеров-дилеров) и растущим числом конечных пользователей (управляющих активами как традиционного, так и нетрадиционного типа, а также суверенных фондов, пенсионных управляющих, страховых компаний и т. д.). Это долговременное структурное изменение, которое, помимо последствий для ликвидности, рассматриваемых в следующей главе, приведет к тому, что волатильность рынка станет более распространенным явлением, наряду с длительными завышениями цен, заражением цен, а затем внезапными и резкими разворотами.
Причин, способствующих неоднократному возникновению "пузырей" активов, уже достаточно много. Влияние информационных провалов и несовершенства рынка усугубляется поведенческими
