По «Ройялу» прокатилась волна отчаянных стонов. Тут вперед вышел какой-то человек и бросился к ногам Артии.
— Достославный сэр… мадемуазель! Разрешите вступить в ваши ряды! Я хочу служить под вашим знаменем. Клянусь, я готов умереть ради вас!
Артия задумчиво оглядела его. Он был мускулист и смугл — должно быть, франкоспанец — и, без сомнения, хорошо умел управляться с кораблем.
— Зачем?
К ее удивлению, доброволец перешел на ангелийский с сильным ландонским акцентом.
— Раньше я служил на другом корабле, но меня взяли в плен пираты. Пираты, правда, оказались никудышными. Я от них сбежал и в конце концов оказался здесь. Звать меня Глэд Катберт. И я умею играть на шарманке — она у меня своя, вот, глядите. Сгожусь для вашего оркестра.
Несчастный капитан «Ройяла», бережно поддерживаемый вторым помощником, медленно возвращался к жизни.
— Заберите этого парня, — взмолился он. — Это ангелийский пират. А играет он — прости меня господи! — мерзопакостно.
Когда они перебирались обратно на «Незваного гостя», Глэд Катберт присоединился к ним. С собой он прихватил свой инструмент — неуклюжий деревянный ящик с ключами и кривой рукояткой.
С ними же отправились жемчуга и шелка, золото и украшения с «Ройяла».
Даже Планкветт спустился с реи посмотреть.
Как легко! Неужели это возможно?
Почти как в театре…
* * *
— Вам очень повезло.
— Нет, мистер Феникс. Просто мы способные.
* * *
Море было лиловым, как фазанье перо, с редкими вкраплениями бронзы и зелени. Вокруг корабля прыгали серебристые дельфины. Громадные косяки рыбы — голубые, как небо, и розовые, как фламинго, — сопровождали «Незваного гостя». Зима осталась далеко позади. В этих краях всегда было лето.
Сияя в солнечных лучах, будто налитые медом соты, мимо проплывали земли Берега Золота и Слоновой Кости. Повсюду призывно белели не знающие закона гавани, словно приглашая команду «Незваного гостя» отдохнуть на их гостеприимных берегах.
Люди, черные, как Эбад Вумс, одетые в ярко-красные рубахи, подходили на лодках к кораблю, стоящему на якоре вдали от берега, и предлагали товары. На борт поднимались корзины из пальмовых листьев, полные бананов, манго и кокосовых орехов.
Позднее они высадились на берег аквамариновой лагуны, окаймленной пальмами в изумрудно-зеленых перистых венках. Честный Лжец весело плескался в теплой как парное молоко воде, Эбад сурово учил Эйри плавать. Эйри решительно тонул.
— Черт возьми, я же не рыба!
Артия, одетая, как и мужчины, в рубаху и подвернутые штаны, плавала как электрический угорь.
Феликс, которого тоже отвезли на берег, сидел под пальмами с Глэдом Катбертом и учился играть на шарманке.
— Вот я и назвал себя Глэдом, в честь моей супружницы — Глэдис, — рассказывал Катберт, по ходу дела объясняя Феликсу премудрости игры на хитром музыкальном инструменте. — Когда-нибудь я снова ее увижу, старую перечницу. Ну и норовистая же баба! Я по ней день и ночь скучаю. И во сне ее вижу, и всякий раз мне снится, как мы с ней бранимся. И до того радостно делается на душе! Ну, а ты-то кого на берегу оставил?
— Да в общем-то, никого, — ответил Феликс.
— У такого смазливого парня наверняка кто-нибудь да есть.
— Кого-нибудь — сколько угодно, — сказал Феликс. — А всерьез — никого.
— И семьи нету?
— Нет.
— Так откуда же ты взялся? Из вороньего яйца вылупился?
Феликс рассмеялся. Он посмотрел на пиратов, плавающих — и отчасти тонущих — в голубых водах лагуны. Вот из воды вынырнула Артия, в ее каштановых волосах, поблескивающих водяными каплями, светилась тонкая оранжевая прядь. Вынырнула и тотчас же снова нырнула. Уже почти научившийся плавать Уолтер испуганно взвизгнул — невидимая Артия дернула его за лодыжку.
— Нравится тебе наша капитанша, да? — спросил Глэд Катберт.
— Не очень.
— Мог бы улизнуть на том франкоспанском корабле, откуда я пришел. Они б тебя взяли. Сказал бы, что ты не пират и просишь о помощи. Ты это знал? Знал! Тогда почему остался?
— Все об этом спрашивают. По-видимому, у меня были свои причины.
— Не понимаешь ты, почему человек — мужчина или женщина — уходит в пираты, — вздохнул Катберт. — Это сразу видно. Но у нас тоже есть свои причины. По-видимому…
Никто не сказал Глэду Катберту, что он единственный на «Незваном госте» настоящий пират. И Феликс тоже решил помалкивать.
У них за спиной пальмы сменялись непроходимыми лесами, полными огромных зверей; люди часто слышали их рев, но старались не попадаться на пути. Яркие, будто радуга, птицы возмущенно загалдели, когда среди них приземлился мокрый как курица Планкветт.
— Этот попугай, он тоже плавать умеет. Никогда в жизни такого не видал. Я-то думал, они разговаривают, птицы эти. А наш всё больше помалкивает. Словно и не попугай… — размышлял вслух Катберт. — Ну и шуму от этих птиц. Я уже стал скучать по ландонским голубям.
Соленый Уолтер, только что вылезший из воды, кивнул.
— Мы с Питом раньше держали почтовых голубей. Пересылали с ними письма. Заработали на этом немного деньжат. Не поверите, как далеко они могут залетать…
Питер тоже выбрался на берег и похлопал брата по плечу.
— Забудь об этом. Давай лучше музыку послушаем. Катберт сыграет на шарманке, а Феликс споет…
Артия плавала в лагуне и сквозь бирюзовую голубизну смотрела на стайки рыбок, вспыхивавших среди теней, как крохотные искорки. Пение Феликса на берегу едва доносилось до нее.
Выходя из воды, она сурово хмурилась.
Теперь она понимала, чего хочет, и решила этого добиться. Она сумела возродить «Незваный гость». И эти люди наконец-то обрели свободу и потихоньку находят свое истинное призвание. Они играют пиратов лучше, чем сами пираты. Поэтому им и улыбается удача. Будущее открыто перед ними, как морская ширь. Возможности безграничны.
Но Феликс Феникс… Его красивое, задумчивее, грустное лицо. Почему он остался? Чего хочет?
— Эбад, — обратилась Артия к первому помощнику, который, как мешок с картошкой, вытаскивал из воды второго помощника О'Ши. — Этого юношу нужно отправить домой.
— Ох, клянусь маслом Эйры, я полон воды, что твоя губка, — стонал Эйри.
Черный Хват (он наотрез отказался учиться плавать) проговорил, жуя банан:
— Верно, Арти, я этому Феликсу тоже не доверяю. Надо высадить его в Синей Индее. Нечего ему болтаться среди нас, когда мы туда придем. А если сам не уйдет, выбросим его за борт.
Песня Феликса закончилась.
— Никогда в жизни не плавал, — сказал Глэд Катберт. — И, черт возьми, не буду.
Планкветт на дереве встряхнулся и забрызгал его с ног до головы.
* * *
Следующим ограбленным ими кораблем была хорошо оснащенная шхуна, шедшая из Южной Амер-Рики.
Уолтер заметил ее из «вороньего гнезда», когда на море только спускались сумерки, и сумел установить курс: судно направлялось к берегу искать укрытия в бухте.
Подгоняемый вечерним бризом, «Незваный гость», неслышный и едва заметный на фоне темнеющего моря, крался сзади. Этот корабль оказался в точности таким, каким его и представляла себе Артия: мощным, но маневренным. Убрав паруса и погасив бортовые огни, они бесшумно крались вдоль берега, под прикрытием опустившейся ночи.
Хорошо напрактиковавшись в подобных делах на палубе бутафорского театрального корабля, экипаж «Незваного» действовал умело и быстро.
Без единого всплеска на воду была спущена шлюпка. На весла сели вооруженные до зубов Уолтер и Питер, к ним присоединились (тоже вооруженные до зубов) Эбад, Эйри, Артия, Вускери и Черный Хват.
Шхуна, увешанная гирляндами огней, стояла на якоре. На высокой бизань-мачте безжизненно повис флаг Свободы — корабль был амер-риканский, — по палубе лениво прогуливались немногочисленные вахтенные.
Артия Стреллби со своими людьми быстро вскарабкалась на борт шхуны. Не прошло и минуты, как пятеро вахтенных матросов, связанные по рукам и ногам, уже лежали на палубе и печально взирали на звезды — остальные члены команды, судя по звукам, ужинающие внизу, не услышали их вскриков и стонов.
