вспомнив предупреждение Риллиан.
— Это почему? — удивлённо посмотрел он на меня, застыв с фруктом в руке.
— Я же человек, у меня другой организм.
— Ты об этом. — Он широко улыбнулся, после чего его взгляд изменился. И этот взгляд, судя по всему, обозначал магическое зрение или что-то вроде того. — Я проверил. Ешь. Ничего тебе не будет. Наши плоды в основном насыщены местным магическим фоном и немного — нашим собственным. Обычно влияет именно эта особенность, а не сам организм. Но ты, как я вижу, магически неплохо развит, а значит, многое из того, что едим мы, тебе тоже можно.
— Тогда с удовольствием попробую. — Я потянулся к фрукту насыщенного синего цвета, размером с ладонь, но плоскому и похожему на большую семечку тыквы. — Вот этот мне приглянулся.
Взяв его, я поднёс ко рту и надкусил.
— Осторожно, — сказал отец Риллиан, но было поздно.
Стоило лишь вонзить зубы, как изнутри брызнула густая струя сока. В глаза ударило тёплой вязкой жидкостью, — благо я успел их закрыть, — и по ощущениям, всё лицо оказалось залито липкой субстанцией.
Со стороны дома тут же донёсся смех Риллиан. Как будто специально подгадала момент, когда выйти.
— Ри, что за поведение? — услышал я строгий голос её отца. — Нельзя смеяться над гостем! Он не знал, а я не успел предупредить. Принеси лучше чистую ткань.
— Спасибо, не нужно, — сказал я ему. — Я владею бытовой магией, сейчас всё уберу.
Мне потребовалось немного времени, чтобы очистить синий сок с лица и частично с одежды.
Тем временем Риллиан и её мама принесли еду, посуду и большой чайник, от которого тянулся густой аромат трав.
— Вы издеваетесь? — Глава семьи недовольно посмотрел на жену и дочь. — Какие травы? По такому случаю вино подавать нужно.
— Я посчитала, что сейчас можно пообедать, а вечером собраться снова, чтобы выпить вина, — ответила ему жена, не повышая голоса.
— Обед пусть останется, но вино нужно сейчас. Всё остальное уберите.
В этой семье он точно глава на все сто. Ни малейших уступок — держит всё в жёстких рамках.
Но мне стало немного обидно, что Риллиан и её мама старались: заварили целый чайник, а теперь его, выходит, нужно унести. Поэтому я, несмотря на риск нарваться, позволил себе вмешаться:
— А мне бы хотелось попробовать ваш отвар. Наверняка я такой никогда не пил.
Мама Риллиан едва заметно улыбнулась, а отец посмотрел на меня с явным недовольством.
— Ты непьющий, что ли? Зачем тебе отвар, когда есть вкуснейшее вино?
— Почему же, выпиваю время от времени. Но и отвар мне тоже интересен. Если вы, как глава семьи, против, то я не буду спорить с вами.
— Ну хорошо, налейте Гарри отвар и несите вино.
Риллиан взяла чашку, налила мне, после чего забрала чайник и удалилась вместе с мамой.
— Что, думаешь, я неправильно себя веду? — вдруг спросил отец Риллиан, глядя куда-то перед собой. — А зря так думаешь. Им только дай волю — и оглянуться не успеешь, как никто и к слову твоему не прислушается.
— Я вообще не думаю об этом. Не моё же это дело.
— Но отвар ты взял потому, что жалко стало. Они его заварили, а потом остынет — и выливай.
Вот уж не думал, что отец Риллиан окажется таким вредным и цепким на детали.
— Признаюсь: в том числе и поэтому. Потому что я ценю любой труд. Ваша жена и дочь постарались, чтобы всё это приготовить и принести. Пусть это было несложно — всё равно. И мне очень приятно, что меня, человека, так встретили.
Неожиданно он задумался. Не бросился отвечать сразу же привычным строгим тоном — наоборот, замолчал на несколько секунд.
И только после затяжной паузы сказал:
— Может, я слишком резок и груб, но другим уже не стану. А раз жена со мной всё это время — её всё устраивает.
— Я рад, что у вас всё хорошо, правда. И вмешиваться даже не подумал бы, — ответил я максимально нейтрально и аккуратно пригубил душистый отвар. — Кстати, очень вкусно. Не зря я попросил попробовать.
И действительно: вкус был насыщенным, плотным, почти густым. В нём чувствовались травы, цветки, специи и что-то терпкое, очень мне знакомое, будто я когда-то давно пробовал этот ингредиент отдельно.
— Это всё благодаря одной редкой добавке, — сказал отец Риллиан. — Знаешь, что такое чёрный чай?
Так вот что это за знакомая нота. А я ведь даже не помню, пил ли его вообще с тех пор, как оказался в этом мире: повсюду были соки, отвары, настои, но не чай.
— Конечно знаю, — приободрился я.
— Вот этот чёрный чай мы и добавляем, чтобы получился более интересный, богатый и глубокий вкус. Довольно дорогая штука.
Подумать только — чёрный чай, и дорогой. На Земле чай был разный, но достать средний по качеству никогда не составляло труда, не говоря уже про дешёвый.
— А почему он дорогой? — спросил я, снова пригубив отвар. — Его у вас мало растёт?
— У нас он вообще не растёт — почва не подходит. К нам его возят издалека, поэтому он и дорогой. Есть и другие чаи, но цены на них совсем уж заоблачные. Не всякому доступны.
Я хотел спросить, откуда возят чай, но в этот момент появились Риллиан и её мама. Они принесли настоящие фужеры для вина и несколько бутылок. Ничего удивительного: алкоголь ламий почти не берёт, а значит, можно пить много, не теряя ясности. Мне же стоит быть осторожнее, чтобы не уснуть за столом.
— Пап, а вы долго будете беседовать с Гарри? — аккуратно спросила Риллиан.
— Сколько надо, — ответил он. — А что?
— Мне нужно в Лазарет Душ, чтобы ауру вылечили, и мама хочет пойти со мной.
— Пусть идёт, я не возражаю.
— Спасибо. Но я о другом. Я вернусь поздно, а Гарри должен знать, где я живу. Он у меня останется.
— И что?
— Можно я сейчас ему сразу покажу быстро дорогу, а потом Гарри вернётся, и вы продолжите. Мне кажется, оставить Гарри у вас — это неправильно.
Отец Риллиан тяжело вздохнул, явно пересиливая раздражение, и, помолчав, всё же ответил:
— Можно. Но только чтоб и правда
