информацию по Океанову. Лучше бы этого не делала.
— «По предварительным данным, Михаил Океанов находился на рейсе. Наши источники утверждают, что семья уже опознала труп.» — последнее слово зафонило внутри. «ТРУП». Словно заезженная пластинка. В голове я представляла, как он лежит там один, разорванный на части… — Мамочки!
«Умоляю…» — печатала я, общаясь сама с собой.
«Скажи, что с тобой все хорошо» — общалась я с тем, кто наверняка, никогда больше не ответит.
Какой-то сайт уже подсчитал деньги погибшего: «По предварительным данным активы Океанова насчитывают состояния более чем на три миллиарда долларов. Кому достанется такое наследство?» Это раздражало! Но не так сильно, как один гадкий канал, что выложил невнятное фото с подписью: «Тело Океанова слили в сеть!»
Гадко и мерзко. Злостью сводила с ума! Ведь о каких деньгах могла идти речь, когда главное другое — Его больше нет. Он больше не будет бесить меня мои своим существованием. Больше некого искать в толпе. Не с кем бороться.
К пяти утра мгла окутала меня. На нервной почве постоянно тошнило, сердце кололо. Я выплакала все слезы. И написала самое странное сообщение за всю жизнь. Это был мой некролог. Мое прощание.
«Ты жестокий и грубый. Наглый и слишком самоуверенный. Но… Я не знаю, почему и как это работает, но ты мне дорог. Сейчас я снова и снова вспоминаю твое предложение и думаю: «Почему я не послала к черту здравый смысл и не дала нам шанс?» Это глупо, ведь итог понятен. Но мысль о том, что я не узнаю — что было бы, скажи я «да» — убивает меня. Я бы хотела попробовать, Михаил. Хотела. Только это уже не имеет смысла.»
Силы покинули меня с последними строками. На рассвете, пухшая от слез, я буквально выключилась. Прижимая к груди телефон, думая о том, чему не суждено было произойти.
Глава 20
Я проснулась от странного ветерка, что заскользил по коже вместе с мурашками. Решила, что задвижка на старых деревянных окнах не сработала. Сонно открыла глаза и обомлела… Яркое солнце освещало комнату вокруг, каждый ее миллиметр.
И Его… Нависшего надо мной с каменным лицом, словно привидение.
«Ты окончательно рехнулась!» — подумала я. Нервно облизала губы и прошептала, словно в бреду:
— Мне это снится?
Он усмехнулся уголками губ. Кратко, но мое сердце дрогнуло. Хриплый бас раскатом грома прошелся по коже:
— А ты бы как хотела, рыжуля? — пребывая в полнейшем шоке, я смогла лишь неопределенно дернуть плечами. Тогда бровь мужчины саркастично поднялась на лоб. — Что же, тогда это кошмар.
Медленно сев на постели, я ощущала, как пекут глаза. Ведь попросту боялась моргать. Боялась, что наваждение исчезнет и Его рядом не окажется.
— Ты ведь умер. — меня снова затрясло, заколотило, повело. Сжавшись, я вспомнила весь ужас, что читала пол ночи: — Эти жуткие статьи… Ты мне не отвечал и кто-то опознал твое тело…
Михаил опустился на пол возле моей постели. Его горячие руки обхватили мое мокрое холодное лицо. Пальцы нежно гладили кожу, убаюкайся. И лишь ощутив его физически, я смогла облегченно вдохнуть.
— И, — прошептал он, касаясь губами моей щеки, — я здесь. Я здесь, рыжуля… И я читал твои сообщения.
Его запах словно афродизиак… Вводил меня в нирвану! Губы, такие мягкие и напористые, сегодня казались особо нежными и осторожными… Будто я хрупкая фарфоровая ваза. Руки, такие аккуратные и чуткие, почти незаметно стянули с меня домашний топ.
Я и не заметила, как оказалась подмята тяжелым мужским телом на хлипкой общажной постели. Как пружины прогнулись, стоило ему вклинится между моих ног… Как к лежащему на полу пальто полетела и вся остальная одежда. Как его каменный член вошел в меня, наполняя собой. Давая ощущения реальности…
Первый толчок и я вдруг «очнулась». Ладонями толкнула в голую мужскую грудь, а затем закричала:
— Как ты мог не отвечать?! Как ты мог так со мной поступить??
Он даже не шелохнулся. Не сводя взгляда, двигался все быстрее и быстрее:
— Так было нужно, ружуля. Все должны были думать, что я мертв. Ты не исключение.
Я была так зла на него! Рука сама размахнулась и влепила ему мощную пощечину. Лицо тут же покраснело, но Михаил даже взглядом не повел:
— Ненавижу! — в сердцах прошептала… Но потом поняла, что одновременно до одури рада, что он рядом со мной. Цел и невредим. Совершенно здоров. Такой же гадкий и невыносимый, как обычно. Поэтому, поддавшись первобытным эмоциям, запустила коготки в его густую шевелюру и притянула к себе. Жадно накрывая его губы своими. Содрогаясь от каждого нового удара. Ощущая каждый миллиметр члена внутри себя и растворяясь в накрывающих ощущениях. — Ты просто… Просто!..
— Отказываешься от своих слов? — он резко падает на бок и утягивает меня за собой. Я поднимаюсь верх и оказываюсь сверху, оседлавшим мужчину. Двигаюсь медленно, опускаясь неторопливо. Давая себе возможность насладиться процессом. Океанов вдруг нажимает на низ живота ладонью, ощущения становятся более яркими. Глаза его горят, они бегают по моему телу. — Мне нужен твой ответ, рыжуля. Ты либо со мной, либо это наша последняя встреча. Больше мешать тебе не стану.
«Нет, нет, нет!» — кричит внутренний голос. Несмотря на все противотечения, на все непринятия, я не хочу его опускать. Не сейчас. Не после того ада, что пережила прошлой ночью.
— От слов не отказываюсь. — моя ладонь скользит по каменному прессу мужчины. Он твердый, как камень. Ни грамма лишнего жира. И это сводит с ума! — Но… У меня есть условия.
Он сжимает мою талию, заставляя зависнуть в воздухе. Я больше не контролирую процесс, но это совершенно не растаивает.
— Слушаю. — он начинает вбиваться в меня с бешенной скоростью. Притягивает к себе, накрывает губами грудь.
Думать словно, практически невероятно. Но я собираюсь и шепчу ему на ухо:
— Я буду жить здесь, у себя.
— Идет. — его холодное дыхание на разгоряченном влажном соске сводит меня с ума. — Только дверь и окна поменяю. Не безопасно.
— Еще, — ощущаю, как его член внутри меня становится больше и тяжелее. — мне не нужно твое содержание, понятно? Я не какая-то проститутка! Буду зарабатывать сама.
Он тяжело вздыхает. Явно этот пункт ему не нравится. И все же момент мной подобран удачно. Рыча, он нехотя соглашается:
— Идет. Только если хочешь работать на дядю, пусть этим дядей буду я. И у меня тоже будут условия. — он толкает меня. Я падаю назад. Позиции меняются — Он снова сверху. Его руки
