огорчения, ожидание и нетерпенье, обиду и восторг.
Затруднение встретилось в другом. Люда не умела ездить на велосипеде. Пришлось учиться. Несколько синяков и ссадин — и девочка осилила эту «науку». Она легко каталась по хорошей асфальтированной дороге. Но когда тренер перевел ее на ухабы и кочки — так требовалось по сценарию, — Люда никак не могла справиться с моторчиком. Он почему-то часто глох. Доучиваться было некогда.
Неохотно согласилась Люда на замену. Но пришлось. Подыскали подходящего по росту паренька, хорошо владеющего велосипедом и моторчиком, нарядили его в платье, прицепили косу. И он виртуозно прокатился перед кинокамерой по немыслимым выбоинам и колдобинам. Снимали его только со спины.
Это единственный кадр, в котором Люде потребовался дублер.
Вы видели фильм «Девчонка, с которой я дружил» и сами можете разобраться в его достоинствах и недостатках.
Режиссер Лебедев продолжает работу над фильмами для детей. Пройдет некоторое время, и вы снова встретитесь с маленькими «актерами», создавшими под руководством Николая Ивановича Лебедева новые, запоминающиеся образы ваших сверстников.
Актер
Рассказывать о работе актеров можно бесконечно. И каждая страница будет интересной и увлекательной, потому что любая удачная роль — это месяцы упорных поисков и большого творческого напряжения.
Артистов много. Мы долго, думали, о ком из них рассказать в этой книге, и решили написать о Вове Семенове.
Знаете такого артиста? Нет? А жаль! Он сыграл самую главную роль в очень хорошем фильме «Нахаленок», поставленном по короткому, но удивительно задушевному рассказу Михаила Шолохова.
Володе Семенову совсем немного лет. Ему исполнилось недавно восемь… Но не будем забегать вперед. Начнем по порядку.
…Больше всего на свете Вова Семенов любил трамваи и автомобили. И если его спрашивали, кем он будет, когда вырастет, он твердо отвечал:
— Вагоновожатым и шофером.
— Как? Сразу и тем и другим?
Вова на минуту задумывался, потом объяснял, что вагоновожатым он будет работать днем, а когда люди уснут, он будет перевозить на машине всякие грузы. Володина любовь к транспорту объяснялась просто: мама у него водила по Москве трамваи, а папа — грузовые машины.
По утрам Вова отправлялся в детский сад. Там он руководил работой большого объединенного парка игрушечных автомашин, автобусов и троллейбусов, делая перерыв только для того, чтобы поесть или понаблюдать за настоящими «Москвичами», «Волгами» и могучими самосвалами, бесконечной вереницей проносившимися мимо. В такие минуты Вова стоял у ворот детского сада, заложив по-отцовски ручонки за спину, и с завистью глядел на машины.
Однажды у соседнего дома собралась толпа людей. Все они были какие-то необычные: говорили шепотом, двигались медленно. Вова заинтересовался. Он увидел, как подошла черная крытая машина, а из подъезда вынесли гроб. Вова понял, что кто-то умер, и сердце у мальчонки сжалось от никогда еще не испытанного, но сильного чувства. Вова впервые увидел похоронную процессию. Что-то дрогнуло у него в груди, а в глазах засветилось недоумение и скорбь. «И зачем это нужно обязательно умирать?» — подумал Вова.
К мальчонке, пораженному траурным видом толпы, подошел незнакомый молодой мужчина.
— Ты из детского садика? — спросил он.
Вова утвердительно кивнул головой.
— А хоронят какого-нибудь папиного или маминого знакомого? Да?
— Нет, — ответил Вова. — У нас никто не умер. — Помолчав, он добавил: — И не умрет!.. Я мертвых только в кино видел. Но они там убитые на войне были, а не просто мертвые.
— А ты любишь кино?
— Люблю, а еще я машины люблю и трамваи.
Так начался этот серьезный разговор, который закончился вечером с участием Вовиных родителей. Режиссер А. Маркелов объяснил им, что студия ищет мальчика для съемок в фильме «Нахаленок».
Нахаленок — Вова Семенов.
— Что же за таланты открыли вы в нашем сыне? — спросил Вовин отец. — Почему именно его выбрали?
— Лицо… и глаза! — коротко сказал режиссер, вспоминая выразительные глаза мальчонки, опечаленные чужим горем. И еще вспомнился режиссеру сценарный эпизод: Нахаленок стоит у телеги и смотрит на убитого отца. Если бы взять Вову в тот момент, когда он смотрел на похоронную процессию, и перенести его в кадр к телеге с убитым отцом, то, по мнению Маркелова, эпизод вышел бы исключительно правдиво и трогательно. Вот почему режиссер подошел на улице к мальчонке, а затем побывал у него дома и получил согласие родителей на съемку их сына.
С этого дня и началась творческая биография шестилетнего «актера» Вовы Семенова.
С режиссером Маркеловым Вова сразу же подружился, и, когда через несколько дней они поехали на студию, оба были довольны друг другом и разговаривали, как равный с равным.
— Ты только не бойся — будь, как дома! — говорил Маркелов.
— А я и не боюсь! — отвечал Вова.
Он действительно не испытывал никакого страха и даже не растерялся, очутившись в просторной студийной комнате среди десятка других мальчишек, отобранных для пробы. А дальше все было, как в детском саду. Ребята по очереди читали стихи, играли, бегали, прыгали. Вова оказался самым шустрым. Он подсказывал, когда кто-нибудь из мальчишек забывал очередную строку стихотворения, придумывал новые игры.
Часа через два ребята заскучали и запросились домой. Один Вова не унывал. Может быть, поэтому режиссер-постановщик Е. Карелов все чаще и чаще посматривал на него. Выждав удобный момент, он спросил:
— Ты тоже хочешь домой?
— Нет.
— А почему?
— Хочу сниматься.
— А сумеешь?
— Сумею!
— Попробуем… Давай сыграем вот как: я буду твой отец, а ты — мой сын. Я тебя подыму на руках под потолок, а ты вырывайся и кричи сердито: «Пусти, батянька!»
Вова скорчил недовольную гримасу.
— Какая же это игра?.. Давайте лучше в кондуктора и пассажиров! Чур — я кондуктор! Первый сказал!
— А в отца с сыном, значит, не умеешь? — спросил Карелов. — Не можешь, значит?
— Да могу! Только не интересно!
— Раз можешь, — начинай!.. А ну!..
Постановщик поднял Вову над головой. Мальчонка забарахтался в руках и закричал:
— Пусти, папка!
— Не папка, а батянька! — поправил его Карелов. — Тут точность нужна!
Вова обиделся, что ему приходится играть в такую глупую игру, и сердито пропищал сверху:
— Пусти, батянька!
Он и не знал, что это — одна из сценок фильма. Но произнес он свою первую в жизни сценарную фразу так естественно и задористо, что она помогла постановщику сделать выбор. Остальные мальчишки были развезены по домам, а Вова Семенов утвержден на роль Нахаленка.
Прошла еще неделя, и каждый день был для Вовы праздником. Никогда еще взрослые не уделяли ему столько внимания. Вова помнил, как здо́рово досталось ему однажды от мамы за то,
