и загримированные на студии.
Режиссер осмотрел их и остался недоволен. Толпа оказалась не очень густой. Она растворилась на огромной площади. Надо добавить людей. А где их взять? С завистью посмотрел режиссер на сплошную стену любопытных, которые стояли по сторонам. Вот бы их подключить к съемке! Но толпа толпе рознь! Внешний вид участников массовки резко отличался от окружающих площадку любопытных.
— Может быть, дать их фоном! — предложил оператор.
Это был выход. Быстро решили перестроить массовку. На первый план поместили переодетых участников сцены. Камеру нацелили так, чтобы любопытные попали в кадр густой толпой, в которой нельзя различить детали: одежду, прическу, выражение лица. Массовка и любопытные как бы слились в единую толпу. Одно мешало. По сценарию во время митинга накрапывал мелкий осенний дождь. Поэтому участники съемки имели зонтики. А у прохожих зонтиков не было: небо в тот день не хмурилось и не грозило дождем. Тогда двадцать участников массовки смешались с толпой любопытных и раскрыли зонтики над головой. На съемочную площадку въехала автоцистерна и окропила первый ряд людей холодной водой.
Режиссер дал сигнал. Над Невским взмыли красные ракеты. В светофорах загорелись красные огни. Движение по проспекту прекратилось. Мимо площади медленно проехали грузовики-«трамваи».
Съемка началась…
Меньше помех встретилось кинематографистам, когда они снимали Невский проспект… на дворе студии. Делалось это для фильма «Шинель».
„Невский проспект“ воссоздается на дворе студии („Шинель“).
В картине «В дни Октября» режиссер стремился передать масштабность великих событий. Народная драма на историческом материале — так он характеризовал фильм. Отсюда естественное желание во всем сохранить строгую документальность. Вот почему режиссер некоторые кадры решил снимать на Невском проспекте. Только там можно было передать размах, дыхание многолюдного митинга.
Перед постановщиком «Шинели» стояла иная задача. В сцене на Невском он хотел воссоздать улицу гоголевского Петербурга, того Петербурга, по которому хаживал бедный Акакий Акакиевич. И, пожалуй, во дворе студии этот колорит, как показал опыт, воссоздавался легче, чем на самом проспекте.
Декораторы обшили фанерой одну из стен студии. Художники разрисовали ее, придав вид строгой линии фасадов. Это не были конкретные дома Невского проспекта: художники передавали в декорации лишь общий характер архитектурных ансамблей.
Затем работники съемочной группы побывали в музеях, нашли экипажи, мчавшиеся в гоголевскую пору по Невскому. Кареты, лакированные сани, извозчичьи пролетки временно перекочевали на студию.
Большой заказ поступил костюмерам. Им предстояло нарядить в соответствующую одежду праздную толпу гуляющих по главной улице Петербурга. Особенно много потребовалось чиновничьих шинелей: простых и с капюшонами, с куницей на воротнике и даже с бобром и с бархатными отворотами.
В день съемки вся эта разодетая толпа высыпала во двор студии. Вспыхнули осветительные приборы. На фанерном Невском началось движение. Разноцветной вереницей важно шли сановники с дамами, чинно выступали гвардейские офицеры. Матово поблескивали шелковые цилиндры городской знати, переливались в лучах «дигов» дорогие меха невских красавиц.
Репетиция длилась долго. В конце к массовке присоединились лихачи в бархатных шапках, с медвежьей полостью в лакированных санях, «ваньки» с широкими розвальнями, толстые кучера, восседающие на козлах раззолоченных карет с двумя лакеями на запятках.
В общем на дворе «Ленфильма» собрался в тот вечер весь Невский, так ярко нарисованный Гоголем в «Шинели».
Сравните кадры Невского проспекта в двух фильмах — «В дни Октября» и «Шинель». Задача решалась разными путями. Но и в том и в другом случаях съемочные группы достигли цели.
На реке Или
Под Алма-Атой на реке Или есть местечко, которое называется Дурная Заводь. Бурное течение, водовороты, подводные камни — все это создало заводи плохую славу. Капитаны речных пароходов с опаской проплывают ее, любители покупаться никогда не приближаются к заводи. Вокруг всегда пустынно и тихо, лишь вода бурлит где-то на стремнине.
Как раз сюда, на реку Или, и приехала киноэкспедиция, снимавшая фильм «Дорога уходит вдаль».
Актер Ю. Соловьев, исполнявший роль шофера Андрея, решил провести опасную сцену переправы через реку без применения каких-либо комбинированных съемок.
По сценарию, молодой врач получает вызов к больному и отправляется в далекий высокогорный поселок Джайляу. Путь машине преграждает разлившаяся река. Паро́м сорвало водой. Переправы нет. Тогда шофер на утлой лодчонке решает переплыть на другой берег и вызвать на помощь местных жителей. Во время переправы лодку переворачивает течением, и шоферу с трудом удается добраться до берега.
В распоряжении кинематографистов были и бассейн с теплой водой, и спасательные пояса, и опытные пловцы-дублеры, и весь арсенал комбинированных средств. Но актер сам предложил провести съемку в естественных условиях — на бурной реке, холодным ноябрьским утром. Расчет был правильный. Никогда при всей одаренности актера и опытности режиссера и оператора в бассейне не создать подлинного драматизма и напряженности трудной переправы. А на реке Или сами условия реальной опасности рождали настоящий драматизм.
Артист отказался от теплого бассейна („Дорога уходит вдаль“).
Экспедиция раскинула палатки у Дурной Заводи. Утром под ногами похрустывал ледок, покрывший прибрежные лужицы. Медсестра подготовила спирт и мохнатые полотенца. Костюмеры развесили у печки три комплекта одинаковой одежды. Катер подтянул к берегу лодку. Оператор, поеживаясь от холода, установил киноаппарат.
Предстояло снять три кадра по два — три дубля. Первый кадр — у шофера течением вырвало из рук весло. Он делает резкое движение, чтобы схватить его. Лодка накреняется, черпает бортом воду и начинает погружаться. Второй кадр — лодки уже не видно. Человек — по пояс в воде. Третий кадр — шофер плывет к берегу.
Актер сел в лодку, взялся за весла, отплыл несколько метров от берега и разыграл первый кусок эпизода. Все происходило так, как случается в жизни. Только весло не само вырвалось из рук и глубина была небольшая. Но это не помешало артисту вымокнуть по горло.
Растирание спиртом, сухая одежда, часовой отдых — и эпизод повторяется. Затем — третья проба. Вместо обычных шести сняли только три дубля и решили на этом остановиться.
На другой день работали над вторым кадром. В лодку нагрузили камней, затопили ее и в таком положении отбуксировали на середину реки. Чтобы она не утонула совсем, к корме и носу привязали канаты и поддерживали лодку с двух катеров.
Актер забрался в нее, встал на покрытые водой камни и снимался, погруженный по пояс в воду. Бурное течение стремилось опрокинуть его, унести прочь, но он сопротивлялся изо всех сил, пока оператор не скомандовал: «Стоп!»
На съемках третьего кадра артист плыл по реке. Его подстраховывал шнур, привязанный к поясу.
