постели, выслушивал душеспасительные разговоры Маркелова и Карелова. Особенно насторожился он, услышав одну многозначительную фразу.
— Ты, конечно, помнишь, что дедунюшка однажды рассердился и выдрал Нахаленка ремешком? — спросил Карелов.
Вова мотнул головой.
— А ведь эту сцену придется снимать, — продолжал постановщик и, притворно вздохнув, повторил: — Ничего не поделаешь — придется снимать.
Вова испытующе посмотрел на Карелова, а тот добавил:
— Я могу замолвить словечко, чтобы он не очень тебя… А?.. Только — уговор дороже денег! Больше ты ни одного огурца, ни одной ягодки у ребят брать не будешь. Договорились? Я сам тебе все достану и дам!..
Карелов протянул руку. Вова подал свою. Соглашение было заключено. Но Вова после этого разговора все же с опаской поджидал дня съемок эпизода порки и был особенно ласков с артистом Д. Ильченко, исполнявшим роль деда. А когда день этот наступил, Вова провел дипломатическую разведку.
— Дедунюшка! — сказал он Ильченко. — Я бы тебя никогда не стал дразнить! Это дядя Женя требует… А я бы ни за что!..
Ильченко догадался, куда клонит его маленький «партнер», и ответил, заговорщически прищурив добрые глаза:
— Вот спасибо, внучек!.. Все ясно!.. Ты меня понарошку, и я тебя тоже понарошку! Так что — не бойся!..
Начались съемки. Дед молится: беззвучно шепчут молитву старые губы, голова склоняется до пола, лоб касается половицы. И тут — стук! Это Нахаленок стукает утюгом в такт земным поклонам, которые отбивает старик.
Второй кадр. Дед поймал внука, и вот уже ремешок взвился над его спиной. Вова съежился, ожидая удара. Мало ли что договорились, — а вдруг?.. Но ремешок лишь пощекотал и опять поднялся, не причинив никакой боли. Вова осмелел и блестяще сыграл всю сцену. А после съемок он полюбил дедунюшку уже не сценарной, а настоящей детской любовью. Да и в дядю Женю Вова поверил теперь крепко. Он знал: как скажет дядя Женя, так и будет, — и сам стремился помочь ему во всем.
В сценарии есть такой эпизод: злая попадья дерет за уши Нахаленка. Роль попадьи исполняла Э. Цесарская — актриса опытная и талантливая. Но этот эпизод никак ей не давался. Она боялась сделать Вове больно. Сняли несколько дублей — все не то! Карелов вместе с актрисой старался найти жесты, которые выглядели бы натуральными и в то же время были бы безопасными для Вовы. Еще проба… Еще съемка… Еще дубль… Но сцена оставалась искусственной. Зрители не поверили бы, что Нахаленка по-настоящему оттаскали за уши. И тогда вмешался Вова. Он догадался, в чем загвоздка, и потребовал дернуть его за ухо со всей силы, твердо обещав не пролить ни слезинки. Актриса была вынуждена воспользоваться Вовиной самоотверженностью, но потом долго его целовала и не успокоилась, пока порозовевшее ушко мальчика не перестало гореть. А Вова чувствовал себя настоящим героем и больше не боялся никаких съемок. Впрочем, был еще один случай…
Из разговоров Вова знал, что ему предстоит сниматься в аду. У него не было четкого представления о «подземной обители грешников». Он, пожалуй, склонен был думать, что вообще ни ада, ни рая нет. И все же какая-то смутная тревога охватывала Вову каждый раз, когда он слышал о подготовке к съемкам ада.
— Запомни, — предупреждал Вову Карелов, — никакого ада не существует. И чертей — тоже! Это все сказки! Ты веришь мне?
— Верю, — отвечал Вова.
— И не побоишься?
— Не побоюсь…
Но одно дело — сказать, а другое — выполнить обещанное. Декорация ада была внушительно-мрачной. Какие-то рогатые и лохматые существа прыгали вокруг котлов и огромных сковородок. Одни тащили хворост, другие — точили ножи. От куч хвороста валил дым, виднелось красное пламя.
Если бы Вова не так самозабвенно и безоговорочно верил Карелову, если бы маленький «актер» не привык к условностям киноискусства, он ни за что бы не решился сесть на одну из сковородок. Закрыв глаза, с замершим сердечком, Вова разрешил посадить себя на место грешника. И… ничего страшного не произошло. Сковорода была совсем не горячая. Присмотревшись, Вова понял, что под ней среди хвороста — не огонь, а красные электрические лампочки. И ему даже стало обидно, что в аду нет никаких ужасов.
К сожалению, Вова переживал напрасно. Сцена ада в фильм не вошла. Ее изъяли в процессе монтажа.
Пришел черед снимать самый важный кадр — Нахаленок у телеги с мертвым отцом. До самого последнего момента Вова не знал, что предстоит делать ему. Чтобы подготовить мальчика, постановщик сначала провел съемку Ильченко. Съемочную площадку задымили. Бандиты, по сценарию, подожгли деревню, поэтому дым был уместным фоном. И вот из дыма неожиданно появляется Вовин дедунюшка. Взлохмаченная борода, скорбное выражение лица, горящие ненавистью глаза. Всем своим обликом актер мастерски выражал горе, обрушившееся на седую голову деда.
Вова никогда не видел Ильченко в таком настроении. Предчувствие чего-то страшного и неотвратимого овладело мальчиком.
— Дедунюшка! — испуганно крикнул он, когда кадр был снят. — Чего ты?
Артист не ответил. Вместо него к Вове подошел Карелов и объяснил, что отец Нахаленка убит бандитами, и, значит, мальчик должен заплакать. Карелов показал, как надо плакать. Но, как ни старался Вова, слезы не хотели литься из его глаз. Тогда «поплакал» Ильченко, но и это не помогло. Карелов понял, что задал мальчику непосильную задачу, и решил положиться на случай.
Ассистенты подкатили телегу. Артист Нетребин улегся в нее, безжизненно свесив руки. Кто-то предложил для большего эффекта загримировать актера: подсинить нос, как у мертвеца, брызнуть на рубашку краской под цвет крови. Но Карелов не согласился — боялся испугать Вову.
Маленького «актера» подвели к телеге. Нетребин замер.
— Постой, подумай, почувствуй! — как взрослому сказал Вове Карелов.
Все умолкли. Напряженная тишина воцарилась кругом. Вова стоял и смотрел на неподвижного батяньку. Вспомнились мальчику легкие проворные руки Нетребина. Как они умело пускали в реке пароходики!.. А сейчас одна рука неудобно подогнута под бок, вторая висит, как плеть. Неужели они никогда не зашевелятся, не оживут?.. И нахлынула на Вову нестерпимая жалость. Он захлопал ресницами. Из глаз выкатились слезинки.
— Батянька! — всхлипнул он и ухватился за свисавшую с телеги руку.
Это был один из лучших кадров фильма, и последний. Как раз на нем и закончилась съемка Вовы Семенова в роли шолоховского Нахаленка.
А теперь Вова снялся в другой кинокартине. Она называется «Бей, барабан». И кто знает, — пройдут годы, и, может быть, маленький «актер» станет известным профессиональным артистом.
На съемочной площадке
Мы познакомили вас с главными кинематографическими профессиями. А теперь давайте походим по местам съемок — по съемочным
