Поэтому безмолвно отступаю к окну и распахиваю обе створки настежь, впуская в помещение прохладный, влажный после дождя, напитанный озоном воздух. Воскресенскому должно стать легче.
Оглядываюсь, украдкой изучая его. Напряженный, суровый, молчаливый, он даже не смотрит на меня. И к чаю не притрагивается. Упертый!
Когда Виктор в очередной раз взметает руку к вискам, я не выдерживаю.
- Так, ладно, есть один способ, - сажусь рядом с ним.
Опустив ладонь на каменное плечо, заставляю его повернуться ко мне. Касаюсь пальцами высокого, прорезанного мимическими морщинами лба. Невозмутимо провожу подушечками по неровным линиям, которые от моих нехитрых манипуляций становятся все глубже.
- Что вы делаете, Лилия? – зрачки Виктора удивленно ползут вверх, пытаясь рассмотреть, что я делаю, а потом фокусируются на мне. Сам он будто превращается в кусок черного мрамора, ледяного и бесчувственного. Ни единым жестом не выдает своих эмоций.
- У моей мамы часто бывает мигрень. Особенно поначалу она сильно мучилась, после того как… - осекаюсь, встретившись с Виктором взглядами. Чтобы не утонуть в его всепоглощающей тьме, разрываю тяжелый зрительный контакт. - Неважно, после чего…
Массирующими движениями двигаюсь к затылку, пользуясь тем, что Воскресенский, опешив, не шевелится, словно действительно окаменел.
- Между приемами обезболивающих нужно было выдерживать время, а боль затихала, но не отступала, - продолжаю тараторить от волнения. - Пришлось изучить народные методы борьбы с ней.
Порхаю пальчиками за ушами, аккуратно разминаю мощную шею, нажимая на нужные точки. Повторяю то, что сотни раз делала маме. На автомате, бесстрастно. Только почему-то кончики пальцев будто горят, а пламя распространяется по всему телу, вынуждая меня схватить губами воздух.
- Вообще все болезни от недосыпа и истощения организма, - продолжаю умничать, чтобы хоть как-то разрядить накалившуюся атмосферу. – Вы сами себя загнали. Даже на детей времени нет.
- Лилия, - тихо, но грозно зовет меня.
Накрывает мои запястья широкими ладонями, убирает от себя. Опускает на стол, прибивая к его поверхности. Освободившись от моих прикосновений, он потирает затылок, сам разминает шею, прислушиваясь к ощущениям. Хмыкает удивленно.
- Легче? – не свожу с него взгляда.
Молчит. Лишь жесткие губы едва заметно шевелятся, вырисовывая что-то похожее на «ведьма». Хотя я ожидала простого спасибо. Хмурюсь, разочарованная такой своеобразной благодарностью. Может, мне показалось?
- Что? – поднимаю взгляд от его сжатых губ к прищуренным глазам.
- Через десять минут Игорь будет ждать нас во дворе, - Виктор отталкивается назад и резко встает, чуть не опрокинув стул. – Переоденьтесь. Вы же не поедете так, - пренебрежительно кивает на меня, грубо напоминая о помятой блузке.
- Больше ничего нет, а домой я не успею, - спокойно отвечаю, скрывая обиду.
- У меня есть для вас одежда, - обезоруживает меня. – Я ведь оставил пакет в вашей комнате. Но вы почему-то проигнорировали его, - отчитывает, как трудного подростка, который постоянно делает все вопреки.
- Я не заметила. Просто не привыкла рыться по шкафам в гостях, - пожимаю плечами, вновь поймав волну удивления от Воскресенского.
- Теперь это ваша комната, - твердо чеканит, не принимая возражений. - На третьей полке лежит костюм, который вы мне вернули. Можете пока надеть его, все равно в бутике отказались принимать.
- Не имели права, ведь… - умолкаю под его насмешливым взглядом. – Вы даже не пытались... Ясно.
- Конечно, нет, - все-таки берет кружку и делает пару больших глотков горячего чая. Даже не морщится при этом. Он точно выкован из металла. – Девять минут, - постукивает по циферблату элитных часов. – Даня, Леша, собирайтесь.
Поворачивается к детям, четко давая мне понять, что обсуждение моего гардероба закончено.
В этой схватке я сдаюсь, потому что Виктор прав. Мне в таком виде весь день придется находиться в обществе и встречаться с людьми.
Без труда нахожу сверток там, где оставил его Воскресенский, быстро переодеваюсь и возвращаюсь в гостиную. Не хочу заставлять остальных ждать.
Виктор о чем-то разговаривает с Игорем, забирает у него какие-то бумаги, листает задумчиво, хмурится. Услышав шаги, чересчур резко захлопывает папку, сворачивает ее и сминает в сильной руке.
- Я готова, - преодолев последнюю ступеньку, замираю. – Можно ехать.
Почти физически чувствую острый взгляд, вонзающийся в мое тело и пристально исследующий меня с ног до головы. Он оценивает меня, как тогда, при первой встрече в центре. И, судя по реакции Виктора, экзамен я провалила. Впрочем, я не должна ему нравиться внешне. Главное, чтобы он ценил мои профессиональные качества. Повторяю это, как мантру, однако не могу избавиться от ощущения уязвленного женского самолюбия. Откуда оно во мне?
- Хм, Лилия, - прочистив горло, хрипло говорит Воскресенский после паузы. – Вы едете с Игорем. Мальчишки с вами. А у меня дела... неотложные.
Раздав всем указания, он уходит, не прощаясь. Громко хлопает дверью, а я зажмуриваюсь на миг, после чего растерянно поглядываю на Игоря из-под ресниц. Он невозмутим и спокоен. Видимо, привык к поведению шефа. Пора бы и мне научиться проще воспринимать его скачки настроения. Нам же нужно как-то существовать под одной крышей. А заодно надо привыкнуть к неприятной особе, которая прямо сейчас переступает порог дома.
- Игорь, немедленно вези мальчиков в центр, они опаздывают, - с ходу сыплет указаниями и ведет себя так, будто она здесь хозяйка, а меня вовсе не существует.
- Доброе утро, Альбина Степановна, - бойко здороваюсь, обезоруживаю ее сияющей улыбкой и добиваю словами: – Не беспокойтесь, Даня и Леша успевают. Они больше не ваша забота, а моя, - подмигиваю ребятам, мнущимся у двери, и они расправляют плечики. - До свидания, Альбина Степановна, - тяну нарочито вежливо, пока управляющая задыхается от возмущения.
Обойдя ее, забираю мальчишек – и под довольный смешок Игоря мы вместе выходим из дома. В эту секунду я осознаю главное – я останусь с детьми. На любых условиях Виктора буду работать у них няней. Иначе Альбина найдет очередную Фрекен Бок с рекомендациями, но без сердца, а близнецам и так не хватает любви.
***
После английского Лешу и Даню никто не забирает. Мне приходится взять их с собой на другие занятия и умолять сидеть тихо, как мышки. Вместе мы проводим все перерывы. Перед обедом решаюсь
