моей женой, - выдаю без церемоний и наблюдаю за реакцией Лилии.
Неосознанно очерчиваю взглядом ее фигуру, которая совсем иначе смотрится в нормальной одежде. Плиссированная юбка придает ей легкости и женственности, блузка и укороченный пиджак не выставляют напоказ ничего лишнего, а только подчеркивают грудь и талию. Вполне сдержанно и строго, но при этом привлекательно. Будто алмазу наконец-то нашли достойную огранку. Лилия создана для того, чтобы хорошо выглядеть и красиво, дорого одеваться. Зря упрямится, словно специально прячется, убивая в себе девичье начало.
- Мы с вами практически не знакомы. И я вас не люблю, - заявляет дерзко, а ее небрежные слова почему-то цепляют меня. От окружающих меня женщин я привык слышать сладкую ложь.
Разумеется, я не ожидаю от Лилии сиюминутного согласия. Более того, я рассчитываю именно на ее отказ, чтобы окончательно убедиться в правильности своего выбора. Такие, как она, не бегут за легкими деньгами сломя голову. Им мешают рационализм и осторожность, а еще железные принципы, которыми строгая училка забита под завязку.
В мире миллионы женщин, но всех их условно можно разделить на несколько категорий. Любовницы, чьи функции ограничиваются пределами спальни. Хищницы, которые вечно пребывают в активном поиске и охотятся на самцов, преследуя свои цели. Бизнес-леди без чувств и эмоций, но с поистине мужской деловой хваткой. Девочки-картинки, лишенные мозгов и инфантильные, независимо от возраста. Содержанки, пацанки, принцессы…
Мне казалось, я повидал всех и меня ничем не удивить. До сегодняшнего дня...
С Лилей я вспомнил, что существует особая каста, самая редкая в наше время. Вымирающий вид.
Женщина-тыл. Это и настоящая мать, и верный друг, и незаменимая спутница. Я это понял по ее трепетной заботе о чужих детях, по упорной борьбе за больную мать, по отношению к деньгам, по словам и поступкам. Наш завтрак поставил последнюю точку. Восклицательный знак. Сигнал: нужная женщина найдена! Она не предаст, не вонзит нож в спину. Только если… с ней удастся договориться. Это, черт возьми, самое сложное, но для меня вопрос жизни и смерти. Буквально.
- Сейчас мальчишкам пять… А где будете вы все это время? – обезоруживает меня Лиля резонным вопросом.
Внимательная, умная, симпатичная… Сложно мне с ней придется, учитывая ко всему прочему ее строгий характер. Зато для мальчишек она лучшая опекунша. Знала бы она, какую судьбу я ей напророчил, наверное, вытолкала бы меня из кабинета и спустила с лестницы. А пока что терпит, правда, из последних сил.
Скрещивает руки на груди, закрываясь, и сканирует меня прищуренным взглядом. Не бросается на шею, не заигрывает, но и не посылает к черту. Смело выдерживает наш напряженный зрительный контакт. Пытается разгадать меня, понять мои мотивы.
«Нигде», - отвечаю мысленно, но вслух говорю другое:
- Неважно. Не беспокойся, тебе не придется меня долго терпеть.
Рано или поздно придется рассказать ей правду, но прямо сейчас… не время и не место. Я не озвучивал свой диагноз никому, кроме брата, и то вынужденно, чтобы заручиться его юридической поддержкой. Лиля тоже узнает обо всем, однако чуть позже. Когда мы будем заключать контракт. До этого момента мне не нужна ее жалость.
- Своим согласием ты поможешь матери, сосредоточься на этом и хорошо подумай, - открыто и безжалостно давлю на нее.
Нет у меня другого выхода. Все или ничего.
- Не смейте шантажировать меня мамой, - шипит Лиля, подлетая к столу и упираясь руками в его край. Нависает надо мной, испепеляя сизым дымом вспыхнувшей радужки.
- Ты не правильно меня поняла, - подаюсь вперед, облокотившись о скрипнувшее дерево, и поднимаю голову, чтобы наши лица оказались максимально близко. Глаза в глаза. – Мне нужна твоя помощь, Лиля. Так как в нашей жизни ничего не дается просто так, то я должен что-то предложить взамен. Это не шантаж. Я пытаюсь договориться.
- В своей компании вы так же ведете деловые переговоры? Тогда я удивлена, что вы еще не обанкротились, - сдается и, не выдержав нашей зрительной схватки, выпрямляется. – Если быть совсем честной, то вы пугаете меня, - тихо добавляет, лихорадочными движениями поправляя пиджак.
- Напрасно, - поднимаюсь, чтобы быть с ней на одном уровне. Преследую ее, как маньяк. – Бояться меня тоже не следует. Я не причиню тебе вреда.
- Зачем вам этот брак? Какова цель? – допытывается Лиля. – Вы же сами признались, что я не нравлюсь вам.
Она ошибается, но пусть думает так – меньше будет от меня шарахаться. Усмехаюсь и киваю, заставляя ее зло стиснуть губы. Противоречивая дама.
- Пап, мы хотим домой, - в кабинет залетают мальчишки, перебивая нас.
Напевают песенку по-английски, которую разучивали с Лилей, и с разгона врезаются ей в ноги. Бегут не ко мне, а к ней. И обнимают тоже ее. Как родную. Она импульсивно опускает ладони на их макушки, перебирает пальцами мягкие, взъерошенные волосы. Ловит на себе мой изучающий взгляд, замечает слабую улыбку. Теряется и отворачивается к двери.
- Папа, а можно Лиля сегодня опять у нас будет ночевать? – звонко просят Даня и Леша.
Девушка бледнеет, задерживает дыхание и съеживается, будто выпускает иголки. Не понимаю, почему она так реагирует на невинный вопрос? Его можно трактовать превратно, но ведь мы знаем, что на самом деле имеют в виду дети. Причем они правы.
Собираюсь предложить Лиле поехать к нам, но вовремя осекаюсь, заметив в проеме двери одну из сотрудниц центра. Кажется, она практикантка. Молоденькая, разодетая и разукрашенная. В моей классификации ей даже место сложно найти. Просто девка-дура – это неоновыми буквами на смазливом лице написано.
Она случайно проходила мимо, но задержалась, чтобы подслушать наш с мальчишками разговор. Нагло стоит и впитывает, как губка, каждое слово. Любопытная сплетница. Не вовремя она появилась.
- Как видите, Лилия Владимировна, нам срочно нужно обсудить ваш график и часы работы няней. Мальчишки не слушаются и не принимают никого, кроме вас, - специально перехожу на «вы» и не подаю вида, что рассекретил безмозглого агента в юбке.
Лиля успевает испугаться, что я буду и дальше настаивать на браке, но мгновенно расслабляется, когда вникает в смысл моей фразы. Чуть слышно вздыхает, опускает плечи и нежно проводит пальчиками по вертящимся головам Дани и Леши. Интересно наблюдать, как неуловимо меняется выражение ее лица, и понимать друг
