мраке пути. То бегу, то падаю, то ползу… Но конца не видно. Становится только хуже.
Вода в душе отключается. В зловещей тишине раздается стук моего сердца.
Спохватившись, в панике срываю плащ вместе с крючком, беру сумку и обувь – и выбегаю из квартиры. Босиком поднимаюсь этажом выше, звоню в дверь соседке, маминой подруге, которая часто помогает мне с ней.
- Теть Люб, я ключи потеряла, а Семен на дежурстве, - лгу максимально убедительно. - Можно я у вас сегодня переночую?
Что меня ждет завтра – не хочу даже загадывать. Ведь в очередной раз все мои планы осыплются прахом. Мне бы отдохнуть хоть немного, потому что силы черпать больше неоткуда. Истощена и добита, казалось бы, близким человеком.
Завтра… Подумаю обо всем завтра.
Глава 15
Глава 15
На следующий день
- Мамуль, тетя Люба передала свой фирменный заливной пирог с индейкой, - стараюсь говорить легко и непринужденно, не решаясь подвести к главной теме.
Обстановка не располагает к серьезной беседе. Мы на скамейке во дворе реабилитационного центра, а рядом прохаживается Вячеслав Никитич, бессменный мамин телохранитель. Чем ближе мы знакомимся, тем сильнее он мне нравится. Сдержанный, интеллигентный и строгий, но столько добра в его глазах и тепла в каждом действии, что мама оживает и расцветает рядом с ним. Правда, вида не подает, держит дистанцию, храня верность мужчине, который ни во что ее не ставит.
При мысли об отчиме внутренности скручивает спазмом, а легкие парализует. Вчерашняя сцена всплывает перед глазами – не отмахнуться от нее, не стереть из памяти. Ощущение, будто это не маму, а меня предали, растоптали, изваляли в грязи. Убили веру в семью, к которой я и так не стремилась, но сейчас… боюсь ее, как огня.
Никому нельзя доверять в этом мире, никого нельзя подпускать близко, никто не умеет любить в горе.
- Ты к Любе пошла ночевать из-за Семена? – хмуро спрашивает мама, устремив на меня испытывающий взгляд. Покосившись на врача, продолжает еле слышно: - Он звонил мне утром…
- На меня жаловался? – горько усмехаюсь, откидываясь на деревянную выгнутую спинку и отворачиваясь. Наблюдаю, как дуновением осеннего ветра с раскидистого клена срываются пожелтевшие листья - и кружатся в незатейливом танце. Закусываю губу, когда они падают мне под ноги. Природа умирает, чтобы обновиться, а я застряла в вечной зиме – и не могу выбраться.
- Да, - мама подтверждает мои худшие догадки, но не успеваю возмутиться, как она произносит неожиданно строго: - Я сказала ему не лезть в твою жизнь.
- Что? – удивленно вскидываю бровь и пристально смотрю ей в глаза.
- Семен пообещал тебя больше не цеплять. Если не сдержит слово, сразу звони мне. Я найду способ на него повлиять, - нервно потирает ладони. Подаюсь вперед и перехватываю их, пытаясь согреть. Ледяные. - Его не касается, с кем ты проводишь время. Передо мной ты тоже не обязана отчитываться. Но, прошу тебя, будь осторожнее, - пытливый взор скользит по мне, медленно сканируя и считывая эмоции.
- Я устроилась няней, - открываю правду, точнее, ее наиболее удобную и приличную часть. Благоразумно умалчиваю о предложении Виктора. – К мальчишкам-пятилеткам. Время от времени мне придется оставаться с ними на ночь, чтобы присматривать. Ничего криминального, мам, меньше Семена слушай, - отмахиваюсь.
- Не буду, - кивает, однако при этом вздыхает с облечением. Видимо, отчим выставил меня последней шалавой. – Тем не менее, выходные дни ты можешь проводить дома. Возвращайся, пожалуйста, не слоняйся по соседям. Это твоя квартира.
- Разве не Семена? – уточняю с вызовом, вскинув подбородок.
- У нас с ним договор, - мать не выдерживает зрительного контакта, опускает голову, изучая листву под большими колесами инвалидной коляски. – Он не посмеет тебя выгнать.
- Так слепо веришь ему? – жестко перебиваю. – Зря. Вчера он как раз угрожал выселить нас обеих.
- Я поговорю с ним об этом, - сдавленно сипит мама и дергает шерстяную кофту на груди. Распахивает, будто ей жарко, хотя день сегодня сырой и промозглый. – Больше… не повторится.
Подаю ей стаканчик остывшего кофе из нашей любимой кондитерской, заставляю сделать глоток.
- Давайте вернемся в здание, София Павловна, - мгновенно реагирует врач и оказывается рядом, наклоняясь к ней.
- Оставьте нас, Вячеслав Никитич, хотя бы на пять минут. Мне надо пообщаться с дочерью. Это важно, - подчеркивает она с нажимом.
Доктор тяжело вздыхает и, стиснув зубы, разворачивается к площадке с тренажерами. Заводит разговор с одним из пациентов, однако боковым зрением присматривает за мамой.
- Напрасно ты так с ним, он хорошо к тебе относится, - укоряю ее.
- Это лишнее, - бубнит приглушенно, словно чувствует себя виноватой.
- Из-за Семена? – вспыхиваю, сгорая от вопиющей несправедливости. – Не стоит он того. Он… - сглатываю и выпаливаю на рваном вдохе: - Он изменяет тебе. Вчера я застала его дома с девушкой примерно моего возраста. Собственно, поэтому мы и поругались.
Осекаюсь, пропуская информацию о его грязных намеках в мою сторону. Достаточно для мамы потрясений – она и так бледнеет, прижимая ладонь к груди.
- Хм-м, ожидаемо, я давно его подозревала. Какой мужчина будет хранить верность инвалиду? - цедит сквозь зубы, с трудом скрывая жгучую обиду. Одно дело догадываться, а другое – знать наверняка. В том, что мама мне поверила, я не сомневаюсь.
- Собираешься дальше его терпеть? Позволишь ему вытирать об себя ноги? – взмахиваю повлажневшими ресницами. – Ты заслуживаешь лучшего.
- На себя мне плевать. Меня волнуешь только ты. Квартира переписана на него, так что придется смириться, пока что-нибудь не придумаем, - сорвавшись, прячет лицо в ладони. - Боже, ну какая же я дура. Вообще не соображала, что делаю. Семен поклялся заботиться о тебе, а я… жить не хотела.
- Не смей так говорить, - порывисто обнимаю ее, поглаживаю по спине, а сама глотаю соленые слезы. – Ты мне очень нужна. Ты, а не жилье. Я в жизни сама всего добьюсь, но без тебя точно не справлюсь. Ближе у меня никого нет, мам. Не будь эгоисткой! Борись! – повышаю голос.
Тяжелые шаги и предупреждающие покашливания заставляют
