Она была так настойчива, и я…
- Настойчива? – хмыкаю, выгибая бровь.
Не подаю вида, что беспокоюсь, однако пальцы сами лихорадочно барабанят по корпусу телефона.
Какого черта она сейчас не отвечает? Неужели что-то случилось? Успела куда-то вляпаться? Я с ней, черт возьми, раньше срока если не на тот свет отправлюсь, так поседею точно.
- Виктор Юрьевич, что-то произошло? – выглядывает из кабинета врач, проходится по мне настороженным взглядом. - Майя Владимировна, почему задерживаете нашего уважаемого клиента? – цедит, хмуро зыркая на медсестру.
Она собирается оправдаться, но я жестом приказываю ей умолкнуть. До тех пор пока не свяжусь с Лилей и не выясню, зачем она меня искала, я не хочу акцентировать внимание на этой ситуации с женой. Меньше информации у окружающих – успешнее дело.
- Нет, все в порядке, - киваю убедительно и разворачиваюсь к двери. - До свидания.
Хочется бросить: «Прощайте» - и никогда не возвращаться в эти пропитанные вонью лекарств стены. Однако для меня это непозволительная роскошь. Я теперь здесь частый гость. Мысленно посылаю и доктора, и весь персонал к чертям.
По пути домой не оставляю попыток набрать Лилю. Успокаиваю себя тем, что у нее занятия в это время. Телефон она могла поставить на беззвучный режим или вообще забыть в учительской. Растяпа, а еще с детьми работает. Сама как девчонка. Трезвонит, в жену играется, потом пропадает… Хрен поймешь, что происходит.
- Добрый день, Виктор Юрьевич, - встречает меня на пороге Альбина, будто дежурила под дверью, считая минуты до моего возвращения.
- Хм. Что, утомили вас мои хулиганы, - усмехаюсь, скидывая пальто, мокроватое на спине и плечах.
Чем ближе к вечеру, тем сильнее затягивает небо. По дороге от гаража к крыльцу я успел попасть под первые капли дождя. Стряхиваю влагу с плотного кашемира, и управляющая забирает верхнюю одежду из моих рук.
- Я вывешу сушиться, - поясняет, складывая пальто надвое. – С мальчишками все под контролем. Они наверху, в своей комнате.
Поднимаюсь по лестнице, без предупреждения открываю дверь в детскую – и мне в ноги сразу летят мальчишки.
- Пап, а Лиля где? – с подозрением щурится Леша и ныряет между моих расставленных коленей, выглядывая в пустой коридор.
- На работе, - говорю правду, которую сам придумал. Аккуратно беру сына за шиворот, поднимаю, всматриваюсь в его огорченное лицо. И опять начинаю переживать.
- Мы сидели тихо, чтобы Лиля пришла, - поясняет Даня.
- Это Альбина вам такое условие поставила? – хмыкаю задумчиво.
- Да, - кивают. Пока я недовольно выдыхаю и размышляю, как исправить ситуацию без Лили, ребята возвращаются на свои кровати и заявляют: - Мы еще подождем. Может, сработает, - послушно складывают руки на коленях.
Разъяренный, я оставляю чересчур тихих и наполненных напрасной надеждой сыновей – и слетаю вниз. Целенаправленно шагаю на кухню, где у плиты суетится управляющая, хотя кухарка была утром и должна была приготовить еды на два дня. Когда Альбина снимает турку с огня, а по помещению разносится аромат кофейных зерен, все становится на свои места.
- Альбина Степановна, никогда не смейте лгать моим детям, - бросаю претензию без прелюдий. И она понимает все мгновенно.
- Вы про Лилию? – оборачивается. - Разве она не была принята вами на работу?
- Была, но… - остываю, потому что управляющая права. Мало того, что ей пришлось заменять няньку, так я еще не предупредил, как долго. Ведь сам не знаю ответа.
- Прогуливает? – наливает кофе в мою кружку. У меня она особенная – черная, как сама судьба, и большая.
- У нас с ней индивидуальный график, - устраиваюсь во главе стола.
- Как скажете, Виктор Юрьевич, - улыбается Альбина и ставит передо мной ароматный напиток. Традиционным эспрессо его сложно назвать, но получается вкусно.
- Спасибо, у вас всегда особенный кофе, - делаю глоток.
Кручу чашку в руке, взбалтывая содержимое. Наблюдаю, как черная жидкость стекает по внутренним краям, оставляя следы и тут же стирая их.
«Какой вам кофе!» - звучит в голове грозный окрик Лили так реально, что я вздрагиваю и проливаю несколько горячих капель на руку. Боли не ощущаю. Пустым взглядом смотрю на тыльную сторону ладони. Училка будто контролирует меня на расстоянии. Вновь и вновь заставляет думать о ней, волноваться и… слушаться ее.
- Семейный рецепт, - Альбина наклоняет голову, наблюдая за мной. - Арина тоже умеет варить такой, но у вас в офисе бездушная кофемашина, - закатывает глаза.
Недовольно смотрю на нее исподлобья, выдерживаю зрительный контакт и проговариваю четко и убедительно:
- У моей секретарши Арины есть другие обязанности, помимо кофе, однако я точно не собираюсь обсуждать ее работу с вами. Личное оставляйте дома, - отодвигаю кружку.
- Конечно, извините, просто неожиданно вспомнила о племяннице. Соскучилась за день. Вы правы, не будем о ней, - отмахивается.
- Спасибо за кофе, но сегодня я пас, - собираюсь встать.
- Неужели давление? Немудрено при таком ритме жизни, - подскакивает с места и несется к шкафчикам. – Может, тогда чай? Я быстро заварю.
- Чай…
Непрошенные воспоминания опять лезут в голову. В носу стоит аромат Лилиного чая, перед которым меркнет любой кофе, даже по «семейному рецепту» Альбины. Взгляд бешено несется на настенные часы. От них - скользит в сторону окна, за которым хлещет ливень. Нелетная погода, гадкая. Надеюсь, Лиля уже дома.
- Нет, чай тоже не нужен. Не напрягайтесь, - опомнившись, обращаюсь к Альбине. - В принципе, можете быть свободны. Дальше с детьми я сам.
- Как пожелаете, - с преувеличенной любезностью тянет она и шустро собирается.
Не замечаю, когда именно Альбина уходит, потому что погружаюсь в телефон. Еще раз, сбился со счета, в который, я зажимаю контакт Лили. Меряю шагами пол на кухне, пока оптимист внутри меня ждет ответа, а реалист – очередных гудков. Однако побеждает пессимист, потому что все оказывается еще хуже…
Телефон Лили отключен.
- Ч-черт! – в сердцах откидываю его на стол. Поглядываю на плотную стену дождя на улице. – Да нет, бред. Дома она. Где ей еще быть?
С трудом договорившись с совестью, зову
