кругу.
- Вы уверены?
- В чем? – хмурится, отчего на его лбу и переносице залегают глубокие борозды. Он выглядит до смерти уставшим, хоть и притворяется каменным истуканом.
- Думаете, ваше окружение поверит, что вы в здравом уме выбрали в жены… меня? – выпаливаю без прикрас и демонстративно развожу руками, показывая себя.
- Почему нет? – неторопливо исследует меня задумчивым взглядом, задерживается на вырезе, из которого выглядывает его футболка, и я импульсивно запахиваю халат.
- Давайте будем честны друг с другом, - нервно смеюсь. - Я далеко не мечта олигарха. Простая, скучная учительница, а не модель, к которым привыкли мужчины вашего круга. Не так одеваюсь, не так выгляжу.
- Ерунда, - пресекает мою речь властным взмахом руки, которому я подчиняюсь. - Это все шелуха, и легко наносится за деньги, не переживай. У тебя есть то, чего не купишь. Порядочность.
- Вы ведь меня совсем не знаете…
- Я увидел достаточно и выводы сделал, - чеканит строго. – Завтра Игорь поможет перевезти твои вещи. Одежды много не набирай, купим новую. Не спорь, это нужно для дела, - предупреждает мое возмущение. - Бери только самое необходимое.
- Можно послезавтра? – сипло перебиваю его. – Не хочу с отчимом пересекаться.
- Обидел? – в голосе проскальзывает сталь. – Судя по тому, что ты приехала ко мне в том же костюме, в котором была вчера и от которого упорно отказывалась, ты вряд ли ночевала дома. Почему?
- Семейные дрязги, - увиливаю от ответа. – Неважно.
- Лиля, ты станешь моей женой, и твои проблемы в любом случае придется решать мне, - обыденной фразой вгоняет меня в ступор.
- Ненастоящей женой, - машинально уточняю.
- Ответственность у нас обоих будет настоящая. И супружеские обязанности, кроме… сама понимаешь чего, - киваю, мгновенно покраснев. - Внешне мы будем полностью соответствовать образу семьи, чтобы не вызывать подозрений, пока оформляем документы и опеку. Поэтому если у тебя какие-то трудности, то лучше разобраться с ними на берегу. Лучше расскажи сама, не заставляй меня поднимать связи и лично все выяснять.
- Отчим изменяет моей матери, а еще может в любой момент выгнать нас из дома, потому что квартира теперь принадлежит ему, - выпаливаю как на духу.
- Подробности? – бесстрастно кидает Виктор, и я сдаюсь.
Открываюсь совершенно постороннему человеку, доверяю ему грязные секреты, которые никогда и никому бы не высказала вслух. Чувствую, как мне становится легче, словно на приеме у психолога, хотя это моя прерогатива и я должна лечить души. Но в данный момент ковыряются в моей. И впервые в жизни я не сопротивляюсь. Наоборот, сердце нараспашку.
Воскресенский молча выслушивает путаный поток откровений, не сводя с меня напряженного, потемневшего взгляда. Постукивает средним пальцем по корпусу телефона, делает глубокий вдох и встает, стоит лишь мне закончить.
- Понял, разберемся, - отрезает, закрывая разговор. – На сегодня достаточно, Лиля, отдыхай, - невесомо дотрагивается до моего плеча, убирает руку и идет к двери.
- Спасибо, - шепчу ему в спину, но почему-то не могу отпустить. Наше общение оборвалось на середине. Как будто приоткрыли дверь и, стоило заглянуть в зазор, тут же захлопнули ее перед самым носом. – Виктор Юрьевич? – останавливается. – А вы в своем диагнозе уверены? Точно нет ни малейшего шанса?
Не оглядывается. Лишь поворачивает голову так, что тусклый свет очерчивает его волевой профиль, и произносит морозным тоном:
- Лиля, не путай, ради чего ты здесь. Твоя миссия – спасать мать. Меня не надо.
Выстреливает каждым словом, как ядовитой стрелой. И уходит, оставляя меня в растрепанных чувствах.
Глава 19
Глава 19
Выходные
Виктор
- Па-ап, мы скоро поедем? – заунывно тянет Даня.
Вздохнув, он неуклюже прокручивается вокруг своей оси и обессиленно падает рядом со мной на диван. Растекается по сиденью, уложив голову мне на колено, и принимает усталый вид, будто весь день вагоны разгружал. Как и я, Даня ненавидит ожидание и не любит терять время зря.
- Скоро, - усмехаюсь, откладывая планшет. Провожу рукой по макушке сына, приглаживаю его взъерошенные волосы, а потом поправляю воротник рубашки, выглядывающий из горловины пуловера. Искоса бросаю взгляд на лестницу. Пусто. – Как только Лиля соберется и спустится.
- Пап, иди и позови ее, - Леша тоже не выдерживает. Садится с другой стороны, по правую руку от меня. Выпрямляет спину, приподнимает подбородок, расправляет плечи. И в целом держится как наследный принц. – Там все пирожные без нас съедят, - выдает таким серьезным тоном, что я не могу сдержать хриплого смешка.
- Не съедят, я попрошу вашего дядю Костю оставить самые вкусные для вас, - хмыкаю, вообразив, как мой суровый и циничный младший брат будет прятать сладости под столом. Впрочем, когда дело касается детей, он меняется, как по волшебству. Я такой же. Наследники - наше слабое место.
- Точно? – недоверчиво прищуривается Леша, слегка повернув ко мне голову. В этот момент он напоминает Лилю. Та тоже каждое мое слово под сомнение ставит, хотя я честен с ней, порой чересчур. И смотрит сын в точности, как она: не в глаза, а прямиком в душу.
Лиля… Взгляд опять приковывается к лестнице.
- Точно, - выдыхаю. – Потерпите. Пусть она спокойно переоденется и подготовится. Девушкам нужно на это больше времени, чем нам, - покосившись на часы, ослабляю затянутый галстук. Мешает, но на удавке Лиля настояла. Мальчишек тоже она собирала, я не спорил. Дал ей полную свободу действий. Чувствовал, что она нервничает и таким образом пытается отвлечься.
- Лиля красивая, - задумчиво тянет Леша.
- Кхм, ну да, - соглашаюсь, напряженно поглядывая на сыновей.
Они правы. Лилю не в силах испортить даже те серые тряпки, которые я запретил забирать у отчима, но она все равно погрузила в мою машину. Упрямица, настояла на своем. И с уродом Семеном встретиться не позволила – специально выбрала время, когда тот на дежурстве. Может, и к лучшему. С ним отдельно поговорим, а Лилю незачем пугать. Она и так зашуганная рядом со мной, будто ждет, что обижу, хотя я повода не давал.
За минувшие пару дней
