под одной крышей я видел ее разной. Деловой и сосредоточенной перед работой, от которой она пока не отказалась. Домашней и расслабленной за ужином. Боевой и строгой с Альбиной – отношения у них с первой встречи не заладились. Веселой и щебечущей с мальчишками по вечерам, когда они занимались или играли. Распаренной и смущенной после душа, шустро, как мышка, сбегающей в свою комнату. Настороженной и зажатой, если в поле зрения появлялся я.
Общались мы с Лилей редко – и, в основном, по делу. Сдержанно, холодно, сохраняя дистанцию. Мне так же некомфортно, как и ей. В моем доме ни одна женщина не жила на постоянной основе. Да и какая она женщина? Девочка совсем. Просто из-за болезни матери ей пришлось рано повзрослеть и закрыться в своей раковине.
В глубине души она еще совсем маленькая. Ее саму оберегать надо, а я ей детей на тонкую шею вешаю и бизнес с акулами. Чувствую себя последним гадом, подставляющим девчонку. Но у меня выбора нет - возвожу сыновей в приоритет. С Лилей им будет хорошо, только она сможет заменить им родного человека. И любить по-настоящему. Что касается будущего… Вся надежда на Костю. Он поклялся не бросать их. Всех троих.
- А ты не очень красивый, - прямо выпаливает Даня, вырывая меня из мыслей.
- Ну, спасибо, сынок, - смеюсь, обнимая его. – За что ты папку так не любишь?
- Мы тебя любим. И Лилю, - Леша приходит на помощь брату. Он смышленый, но немного зануда, во всем пытается докопаться до самой сути и требует внимания к себе. Поэтому я с важным видом слушаю, пока сын продолжает рассуждать, как взрослый: - Пап, но наряжаться тогда должен ты, потому что Лиля и так красивая, - простодушно пожимает плечами.
- Да, Лиле не надо, - поддакивает Даня.
- Мне уже ничего не поможет. Незачем тратить ресурсы, - расхохотавшись, треплю их по волосам, но тут же вспоминаю, сколько времени Лиля потратила, чтобы непосед в порядок привести, и поправляю растрепанные прически. – А бриллианту нужна достойная огранка, - взгляд в сотый раз мечется вверх, на закрытую дверь Лилиной комнаты.
- Как это? – недоумевают мальчишки, не совсем понимая сравнение.
- Как подарок, - поясняю иначе. – Дорогие, ценные вещи дарят в красивых коробках с бантами. Так принято.
- Все равно коробки выбрасывают. Кому они нужны, - отмахивается Даня, переключаясь на тему подарков. – Я возьму без упаковки, если подарят, например, самокат, - мечтательно вздыхает. С намеком, хитрец.
- Или робота, - включается в игру Леша. – Можно без коробки.
- Вы правы, как всегда, - киваю, думая о Лиле.
Она, конечно, далеко не подарок: упертая и своенравная. Но я выбирал ее не по «упаковке» - с этим у скучной училки беда. Для меня важны внутренние качества. Точнее, для достижения поставленной цели.
- Виктор Юрьевич, Игорь подготовил машину, - сообщает управляющая, залетая в дом и шагая по гостиной, где мы сыновьями уже больше получаса ждем Лилю. - За рулем вы сами, отпускать его?
- Все верно, Альбина, водитель не нужен, - поднимаюсь, чтобы размяться.
- Вы не опаздываете? – косится на настенные часы, которые, как по колдовству, начинают бить. – Няню до сих пор ждете? – уточняет с укором.
Альбина не в курсе нашего с Лилей договора. Я еще не успел представить ее как мою… невесту? Черт, даже звучит чужеродно. И выглядит нездорово. Старый пень позарился на девчонку. Ей двадцать три. Я вряд ли дотяну до своих сорока. Между нами шестнадцать лет разницы. Целая пропасть. С одной стороны, правдоподобно: бизнесмены моего круга часто берут в жены молоденьких. С другой… не представляю себя и Лилю вместе. Если бы не обстоятельства, мы бы никогда не сошлись. Впрочем, я бы в принципе не женился, так бы и остался отцом-одиночкой. Меня все устраивало… до чертового диагноза.
- Альбина Степановна, поднимитесь к Лилии, - разозлившись на себя, повышаю тон. Готов оторваться на подчиненных. – Спросите, скоро ли она?
- Конечно, Виктор Юрьевич, я ее потороплю, - бойко отзывается управляющая, предвкушая вендетту, и я начинаю жалеть о своей просьбе. Ведь они с Лилей друг друга на дух не переносят. Может, найдут общий язык со временем, но пока что не хочется настроение портить нашей и без того хмурой англичанке.
- Стоп, свободны, - останавливаю Альбину взмахом руки. – Если на сегодня у вас нет больше дел, езжайте домой. Мы все равно вернемся поздно, - делаю пару шагов к лестнице, заношу ладонь над поручнем. – Что ж, а Лилию я сам позову.
- Не нужно, - доносится сверху, и я импульсивно врезаюсь пальцами в холодное дерево. - Я уже готова, - голос подрагивает, будто Лиля волнуется и сомневается.
После паузы раздается осторожный цокот каблуков.
Заостренные носы классических черных туфель – это первое, что я вижу. Следом появляется тонкая ножка в разрезе длинного вечернего платья, контрастно светлая, как фарфор, на фоне коралловой ткани. Выступает острая коленка – и тут же прячется под запахнувшимися краями.
- Ва-ау, - хором вопят мальчишки, встряхнув меня и дернув в реальность.
Соберись, Воскресенский!
- Мы можем ехать, - девичий голос приближается, но, вопреки логике, становится тише, переходя в шепот.
- Отлично, Лиля, тогда…
Взгляд скользит по хрупкой фигурке вверх – и я теряю дар речи.
Коралловое платье водопадом струится по стройным ногам, обволакивает округлые, женственные бедра, тугим кольцом смыкается на тонкой талии, затягивая ее до предела. Нежная ткань собирается и перекрещивается на груди, подчеркивая формы, которые Лиля обычно тщательно скрывает под серыми пиджаками и свободными блузками. Сейчас все напоказ, но не пошло. Скромный вырез открывает острые ключицы и атласную шею, на которой нет украшений, кроме тоненькой золотой цепочки с маленьким крестиком. Лиля не устает меня удивлять. Столько бед испытала и продолжает тащить все на своих хрупких плечах, нормальной жизни не видела, но при этом трепетно носит на груди и хранит в сердце образ того, в кого я давно перестал верить.
Заставляю себя отвести взгляд от декольте, чтобы не затягивать неловкую паузу и не вызывать у Лили неправильных мыслей. Запрокинув голову, изучаю ее напряженное лицо, черты которого стали ярче
