еще в силе, - с показным равнодушием бросает Виктор, а я наклоняю голову, стиснув губы и до боли зажав их зубами изнутри.
Договор. Все правильно. Кроме кипящей лавы, ползущей по венам. Я не должна так реагировать, но со мной происходит что-то странное, непривычное, новое. То, чего я никогда ранее не испытывала.
- Разумеется, - братья обмениваются сухими рукопожатиями. – Буду ждать, - Константин опять изучает меня. Так пристально, будто вскрывает.
Вздрагиваю, стукнув зубами, и обхватываю себя за плечи. Растираю продрогшие плечи.
- Замерзла? - шелестит со стороны Виктора, но мне не верится, что ласковый, тревожный тон принадлежит ему. На плечи опускается тяжелая ткань, едва не прибивая меня к асфальту. Осматриваю себя, машинально врезаюсь ледяными, трясущимися пальцами в лацканы просторного, черного пиджака.
- Плащ забыла в машине, - оправдываюсь, кутаясь в его одежду, и мне становится в ней чересчур жарко.
- Я сейчас принесу, - неожиданно проявляет заботу Виктор и, не ожидая моего ответа, возвращается к автомобилю.
Константин провожает долгим взглядом старшего брата, а потом стреляет в меня. Задумчиво хмыкает, потирает подбородок, чуть ухмыляется, но ничего не говорит. Вера не вмешивается. Я тоже не спешу поддерживать беседу. Предпочитаю молчать, плотнее прижимая к себе грубую ткань, которая сохранила тепло и запах Виктора. В его пиджаке чувствую себя, как в броне. Под защитой. Ничто и никто мне не навредит. Даже этот пугающий, препарирующий меня, хитрый юрист Константин.
- Посмотри, Лешка, похожие девочки. Как мы, - толкает брата Даня, и мальчишки срываются с мест. Несутся с рыжеволосым близняшкам, появившимся из толпы, а я, сбросив с себя внимательный взгляд младшего Воскресенского, шагаю следом за детьми.
Сыновья Виктора знакомятся с дочками Константина, смеются и заигрывают. Я, наблюдая за ними, с тоской осознаю, что сегодня они видят друг друга впервые. Почему дети не общались раньше? Они же родные! Одной крови.
- Мама, смотли, какая холошая тетя, - тычет в меня пальчиком одна из близняшек.
Я невольно расплываюсь в искренней, лучистой улыбке. Боковым зрением замечаю, что Виктор уже вернулся, стал поблизости - и не сводит с меня глаз. Контролирует?
- Мама, давай их пирожными накормим, - гостеприимно взмахивает ручкой в сторону кондитерской вторая «огненная» девочка.
В сознании проскальзывает мысль, что я хотела бы дочку. Двух сыновей, как мальчишки Воскресенского, и красавицу-малышку. Большую дружную семью. Но потом я вспоминаю, что не имею права даже мечтать об этом. И отвожу взгляд от детей.
- Мы вас проведем в кафе, - смеется Вера, взяв дочерей за ладошки. – Идемте, Виктор, - выводит из ступора каменного истукана, и он широкими шагами пересекает короткое расстояние до нас.
Протягивает мне руку, и я вкладываю в нее свою, стараясь не концентрироваться на ощущениях. Не думать о том, каким приятным и привычным становится для меня его тепло. Как не хочется, чтобы он меня отпускал. И насколько будет больно, если он уйдет…
Ненастоящий будущий муж. А рядом - фиктивные дети. Мои временно, по договору, который предстоит заключить. Все верно, четко по плану, но почему-то остро и горько в груди.
Глава 22
Глава 22
Виктор
- Я советовал тебе найти жену, которая понравится детям, - тихо произносит Костя, устремив взгляд в сторону нашего столика.
Лиля напряжена и натянута как струна. Вросла в пол, вцепившись руками в спинку стула, будто это якорь, без которого ее снесет волной. Машинально кивает суетящейся вокруг Вере, которая тщетно пытается отвлечь гостью и успокоить. Но та не реагирует. По-настоящему откликается лишь на зов мальчишек, когда они с моими рыжими племянницами делят сладости, не дожидаясь взрослых. В очередной раз наклоняется к детям, подобрав подол длинного платья и оголив изящную ножку.
Вновь цепляет мое внимание, как уже случилось на улице. Начинаю чувствовать себя озабоченным извращенцем. Столько дел и проблем, а я девочкой любуюсь в яркой обертке. Казалось бы, обычный кусок тряпки, но как ей идет. Семейные мужики из числа клиентов – и те украдкой на нее поглядывают. А она по наивности даже не замечает этого.
- А ты хитрец, решил совместить дела и личное, - усмехается брат, когда Лиля оборачивается в поисках меня и, обнаружив нас с Костей у входа, расслабленно улыбается. Как будто для нее важно, чтобы я находился поблизости.
Зашуганный мышонок так и остался внутри прекрасного лебедя. Лиля шикарная сегодня, но по-прежнему смущается и теряется, будто чувствует себя не в своей тарелке и ставит ниже остальных богатых посетителей. Посылаю ей некое подобие улыбки, чтобы приободрить, а она густо краснеет. Отворачивается и, передернув плечами, словно сбросив с себя мой взгляд, садится за стол.
- Ты неравнодушен к ней, - вдруг припечатывает меня Костя.
- Лиля нашла подход к моим сыновьям, они привязались к ней, - откашлявшись, говорю невозмутимо.
- Именно поэтому у тебя нет шансов против нее, - продолжает сыпать ехидными уколами брат. – Если у нас с тобой есть хоть что-то общее, а по крови должно быть, то ты не устоишь перед женщиной-матерью. У Воскресенских путь к сердцу лежит через детей. Без вариантов.
- Не неси чушь, Костя. Ты в курсе моей ситуации. Амурные дела интересуют меня в последнюю очередь, - вздыхаю с показным равнодушием, а сам не свожу глаз с хрупкой спинки Лили. Неосознанно поправляю пиджак, который недавно был на ней и сохранил ее тонкий аромат. Опять хочется накинуть его на маленькие плечи, но не для того чтобы согреть, а чтобы… спрятать Лилю от окружающих.
- Ко всему прочему, она симпатичная и молодая, - продолжает Костя как ни в чем не бывало, неприкрыто рассматривая мою почти жену и оценивая ее. Как будто специально выводит меня на эмоции. Убрав руки в карманы, я упорно молчу, игнорируя его выпады. – У тебя губа не дура, Вить. Не пухляшку Фрекен Бок в дом привел, а выбрал настоящую красавицу. Ты, как и наш отец, разбираешься в девушках и оставляешь себе лучших, - цокает с ухмылкой. - Кто она, кстати? Давно знакомы? Доверяешь ей, ведь так?
Оторвавшись от Лили, он наконец-то концентрируется на мне. Я знаю, что Костя верный и любящий муж, он беззаветно предан своей Вере и не видит больше никого вокруг. Понимаю,
