Неужели все это время автомобиль Воскресенского стоял во дворе? Словно ждал, что я передумаю и вернусь.
Он уезжает, забирая с собой мощную ауру, которая протянула ко мне щупальца и окутала прочно. Вдали от этого необычного мужчины должно стать легче, но почему-то с каждым разделяющим нас километром мне все хуже. Из меня будто высасывают энергию. Я опустошена и чувствую себя тряпичной куклой.
- Что происходит? Боже, да что вообще сегодня происходит? – шепчу пересохшими губами.
Мозг после вынужденной перезагрузки запускается заново – и буквально разрывается от обрывков и картинок двух сложных дней. Слишком много Воскресенского. Я не выдерживаю, ломаюсь изнутри, пытаясь понять его.
- Так, соберись! Надо все детально обдумать, - командую собой, отталкиваясь от двери.
Медленно поднимаюсь по ступенькам, держась за поручень дрожащей рукой. Не спешу, чтобы проанализировать все по пути. Дома предстоит нелегкий разговор с отчимом, а я еще не отошла от слов Виктора.
Он предложил мне фиктивный брак, за который щедро заплатит. Моей мечтой! Никогда еще операция мамы не была настолько доступной. Пару подписей, кольцо на пальце – и она сможет обрести ноги. Это так просто, что… пугает. Впрочем, как и сам Воскресенский.
Он многое обо мне знает, упивается своей властью надо мной и четко понимает: я соглашусь! Обязательно пойду на его условия, какими бы жесткими, странными и противоречивыми они ни оказались. Когда-то я поклялась, что не повторю свою ошибку, а сейчас готова продать всю себя.
Самое страшное. Он это чувствует! Поэтому отпустил. Ждет, когда сама к нему вернусь. А я именно так и поступлю.
Не сегодня. Позже. Когда смирюсь с неизбежным.
Паника накатывает волнами. Неизвестность рвет душу.
Было бы чуть проще, если бы я услышала мотивы Виктора. Он говорил, что ему нужна помощь, так что я могла бы…
Господи, хватит искать себе оправдание! Я не мать Тереза. Я меркантильная дрянь, которую интересуют не проблемы Воскресенского, а исключительно его деньги, – и продамся в любом случае. Ради мамы.
Или нет?..
Надо поговорить с отчимом. Я объясню ему ситуацию, назову сумму – и мы попробуем найти выход. В конце концов, мы же одна семья. Хоть не выносим друг друга, но оба любим маму.
- Семен? – щелкнув замком, открываю дверь. – У меня есть важный разговор. Надеюсь, ты дома?
Мысленно считаю его график дежурств, сбиваюсь и начинаю заново. Мысли путаются.
- Семен? – повышаю голос, бросая ключи на тумбу. Скидываю обувь, вешаю плащ на крючок.
Из квартиры доносится приглушенное хихиканье, а следом в коридор выплывает незнакомая девушка, примерно моего возраста. Может, чуть старше.
Мы обе замираем, рассматривая друг друга.
- Кто ты и как здесь оказалась? – спрашиваем одновременно. С одинаковым возмущением. – Семен? – зовем его тоже в унисон.
Спустя минуту из ванной вываливается распаренная туша в распахнутом махровом халате. На ходу завязывает пояс, лыбится во весь поганый рот. Взъерошенный, красный, довольный, отчим меняется в лице, когда замечает меня. Врастает в пол, ожесточаясь и багровея.
Стараюсь не смотреть на него, потому что его вид не вызывает ничего, кроме отвращения и необъяснимого страха. Зато незнакомка не теряется: прижимается к нему и ныряет ладонью под халат. Воинственно смотрит на меня:
- Сема, кто это? Соседка? – женская рука блуждает под тканью, спускаясь все ниже.
Устремляю взгляд в наглое лицо отчима, вздергиваю подбородок в ожидании объяснений.
- А ты чего приперлась? – вместо оправданий он нападает на меня. – Иди ночевать туда, где вчера шлялась. Радуйся, что я тебя матери не сдал.
- Какого черта? – цежу, округляя глаза от шока и злости. – Какой же ты подонок!
- Кто это, Сема? – хмурится девица, начиная что-то подозревать. Убирает ладонь от его тела, и я выдыхаю с облегчением: противно видеть эту гадость. - Ты не говорил, что у тебя кто-то есть, кроме меня! – надувает губы.
Судя по ее реакции, на роль любовницы она не метила. Значит, не все потеряно с ней. Чего не скажешь об отчиме. Только слабак и моральный урод мог в такое сложное время предать маму. Вонзить нож ей в спину, когда она особенно сильно нуждается в поддержке.
- Как же так, папуль? – язвительно тяну, с трудом проглатывая накатывающие слезы бессилия, и расплываюсь в неискренней улыбке. - А ведь мы с мамой так тебе верили, - качаю головой, издеваясь над ним и наблюдая, как его пассия бледнеет.
- Какой еще папа? Я тебя не удочерял, - все, что может противопоставить мне Семен.
- Ты женат, что ли? – окончательно разочаровывается девушка. – Я думала, мы будем жить вместе.
Отчим давится воздухом, надрывно кашляет в кулак, краснея еще сильнее. Наступает его очередь удивляться. Вряд ли он строил столь далеко идущие планы. Скорее, притащил ее на одну ночь, пока меня нет дома.
- Не местная? – хмыкаю, окинув сжавшуюся фигурку взглядом. Не отвечает, но и без этого все понятно. - Мой тебе совет: найди нормальную работу и сними комнату в общаге. Надейся только на свои силы, чтобы не зависеть от таких козлов, как мой отчим, - произношу по-учительски строго и серьезно. – А сейчас пошла вон из маминой квартиры!
Не выдержав, распахиваю дверь и указываю рукой на выход. Молча жду, когда девушка соберет вещи, лихорадочно схватит куртку с вешалки и, стараясь обойти меня в узком коридоре, прыгнет в кроссовки, а потом пулей вылетит в подъезд.
- Ты тоже, - гневно бросаю и, оставив дверь открытой, огибаю отчима.
За спиной звучит хлопок, а затем доносятся тяжелые шаги. Локтя касается грубая лапа, однако я ловко выворачиваюсь из хватки. Отталкиваю Семена, размышляя, чем от него защищаться, но он лениво отмахивается и идет на кухню.
- Заканчивай показуху. Устроила хрен знает что, - недовольно рычит, отворачиваясь к окну. Рыщет по подоконнику в поисках пепельницы и зажигалки.
- Не кури в квартире, - произношу в тот момент, как он подносит сигарету к губам, обдает огнем ее кончик.
- Отстань, - рявкает, не оглядываясь, но форточку открывает. – Оставила меня без секса, а мне как-то расслабляться надо, - делает затяжку.
Тесное помещение мгновенно заполняется запахом
