Ага, — кивнул я, спокойно улыбнувшись.
Парень нырнул в проём, и я остался в одиночестве. Один на один с живым манекеном на каменной картине.
Грот погрузился в тишину.
Пульсация золотистых прожилок в стенах задавала мерный ритм, под который легко было бы задремать, если бы не цифры в интерфейсе, которые ползли вверх с ленивой неторопливостью.
Текущий прогресс: 0,842%
Текущий прогресс: 0,888%
…
Через несколько часов на бедре потеплело. Жетон. Я вытащил бронзовый кругляш и увидел, что первое солнце из семи потускнело уже наполовину.
Значится прошло уже двенадцать часов. Проверил прогресс.
Текущий прогресс: 1,001%
Хм… Половина суток дала чуть больше одного процента. Прикинул навскидку эту скорость в разрезе недели, и даже без умножения в столбик становились понятны мои перспективы.
Девяносто девять звёзд обостряли восприятие на порядок сильнее обычного практика, и возможно это был выдающийся результат, но его не хватало. При таком темпе грот выбросит меня наружу задолго до финиша.
М-дамс, значит нужно что-то менять в моем подходе к изучению. Вопрос только, что и как именно менять?
Я вернулся к фреске и задумчиво потёр подбородок.
Дело в том, что я прекрасно видел исполнение техники целиком, непрерывные движения тела, духовной энергии внутри него и снаружи.
Если проводить аналогию с водопадом, то это как ты видишь целый поток. Всю массу падающей с шумом воды. Однако, если приблизить зрение, то этот поток на самом деле множество мелких капель, у каждой из которых свое собственное движение. Они сталкиваются друг с другом, разлетаются брызгами и разлетаются по разным траекториям. И каждую секунду тысячи таких столкновений происходят одновременно.
Чтобы выполнить качественное сканирование, нужно осознанно узреть и понять каждую такую деталь.
В технике культивации на фреске такое поведение проявлялось в виде десятков энергетических потоков, которые текли по запутанным траекториям, образовывая сложные многосоставные узоры, которые в следующее мгновение сразу перестраивались, создавая новые узоры.
Как мне это всё запечатлеть?
Я пялился на фреску ещё минут десять, прокручивая варианты, но в разуме царила только пустота.
Как назло ни одного варианта.
Тут в животе заурчало. Тело напомнило, что ему плевать на тупики сознания. Ладно, раз уж в голову все равно ничего не приходит, то хотя бы поем.
Пройдя в жилую пещерку, я достал из перстня пару рыбин и разложил на каменном столе. Следом материализовал Алхимический Котёл, набрал воды из родника.
Фиолетовое пламя послушно вышло из ладони и легло под дно котла. Благо оно не оставляло дыма, так что в замкнутом пространстве мне ничего не грозило.
Пока вода грелась, я взял акватариновый кинжал и начал разделку. Сделать первый надрез вдоль хребта. Отделить филе от костей одним движением.
Далее перевернуть, повторить, снять кожу. Убрать мелкие кости кончиком лезвия. Нарезать на ломтики.
Рука остановилась.
Я смотрел на ломтик филе на лезвии. Потом обернулся. В проёме за спиной угадывались очертания фрески, с фигурой практика на них. Повернулся обратно к ломтику.
Хм… Насупился.
Перед глазами всплыл далекий первый месяц стажировки у шефа Градова. Двадцатикилограммовый тунец на разделочном столе, и семнадцатилетний я стою над ним с ножом-янагиба и не могу начать, потому что пытаюсь мысленно охватить всю рыбину целиком. Представить весь путь разделки от первого разреза до последнего кусочка сашими.
Шеф-повар стоял со скрещенными на груди руками и хмуро смотрел на меня.
«Иван, сколько раз тебе говорить, не нужно смотреть на тушу! Смотри только на небольшую часть, с которой будешь работать! Одно движение ножом по ней, и только тогда переходишь к следующей части. И так до тех пор пока не разрежешь на мелкие куски всего тунца…»
Я отложил кинжал и с шумом вдохнул воздуха.
Весь день я пялился на фреску и пытался удержать полный цикл. Всю картину целиком со всеми его ипостасями в каждое мгновение времени.
А что если эта каменная фреска и есть тот самый двадцатикилограммовый тунец, на который нельзя смотреть целиком?
Резать по кусочкам, пока не запечатлею её всю?
Глава 10
Я доел рыбу, сполоснул руки в роднике и вернулся к фреске. Шаги получились быстрее, чем собирался, так как внутри зудело нетерпение.
Ладно. Сейчас мы тебя нарежем.
Сфокусировал взгляд на левом нижнем углу панно, где стопа практика касалась земли, а из-под пятки расходились три тонких желобка. Вот он, мой первый ломтик. Обозримый, маленький кусочек каменной картины, с которым можно работать.
Я зафиксировал один-единственный кадр: стопа, угол наклона, три бороздки с бегущей по ним энергией. Правая чуть ярче левой, а средняя пульсирует с задержкой. Закрыл глаза и мысленно воспроизвёл этот момент.
Деталь за деталью…
Повторял это, пока изображение не стало таким же чётким, как разделочная схема на доске. Открыл, сверил угол наклона с оригиналом, и после поправил до пятидесяти градусов и прогнал кадр заново.
Интерфейс моргнул.
Текущий прогресс сканирования: 0,852%
Секунду.
Был 0,842%. Один кадр дал прирост в целую сотую процента, тогда как раньше каждая тысячная давалась за несколько минут тупого созерцания полного цикла. В десять раз быстрее.
Рот сам собой растянулся. Я наконец нашёл рецепт для этой техники. Шеф Градов бы сначала буркнул, что я полдня провозился с очевидным, а потом скупо кивнул.
Запечатлел ещё несколько кадров, и прирост стабильно шёл по сотой процента.
Я устало зевнул.
Отлично, раз уж методика выявлена, то можно и отдохнуть.
Тело согласилось с этим доводом раньше, чем я закончил мысль. Каменная кровать в жилой пещерке оказалась жёсткой и холодной, но я отключился прежде, чем голова коснулась свёрнутой куртки.
Проснулся от того, что замёрз.
Несколько секунд лежал, собирая мысли. В гроте стояла всё та же мирная тишина, золотистые прожилки в потолке мерцали, и здесь не было ни утра, ни вечера. Единственные часы в этом каменном мешке лежали у меня в кармане.
Достал жетон и перевернул. Первое солнце погасло целиком, осталось шесть.
Времени ещё вагон и маленькая пещера, спешить мне некуда.
Я потянулся, хрустнув позвонками и прошёл к роднику. Холодная вода прогнала остатки сна, повязал на лоб ленту подаренную Молли. Из перстня достал пару рыбин покрупнее и разложил на каменном столе, а фиолетовое пламя послушно легло под Алхимический Котёл, хорошо что я его уходя с плота положил в кольцо.
Пока вода грелась, снял филе, обсушил на камне и нарезал наискосок тонкими ломтиками. Бланшировать не стал, а вместо этого разложил ломтики веером на плоском сколке базальта и залил кипящим бульоном из котла ровно
