не было ни капли мольбы о пощаде. Упрямо сжатая челюсть, раздувающиеся ноздри и пальцы, медленно скручивающиеся в кулаки.
Вот оно значит как… Я смотрел на эту картину, итак еле стоя на ногах.
Глава 8
Только что я прикончил тварь размером с многоэтажку, рёбра гудят как колокол на ветру, резерв почти на нуле, а у меня тут новый аттракцион. Живой и с кинжалом.
Брут прижимал Марен здоровой правой. Левая, та самая, в которую крокодил удачно вцепился, держала нож у самой артерии.
Два его клановых дуболома заняли позиции: один заломил Тобиасу руку так, что парень побелел, второй перегородил выход к туннелю.
Горан у дальней стены привалился к камню. Из разорванного бока текло, ноги его не держали, а его боец рядом старательно притворялся мебелью.
Марен стояла с каменным лицом. Кулаки сжаты, на шее тонкая красная полоска от лезвия, и ни звука. Ни мольбы, ни крика. Молча ждала, что я сделаю.
Мдам-с, порой люди куда хуже монстров.
Я перевёл взгляд на Брута.
— Три места, говоришь.
— Три места, — подтвердил тот, чуть сместив лезвие. Вторая красная полоска набухла на шее Марен. — Клан Хардмид входит первым, вторым и третьим. Стой на месте и жди. Всё просто, чужак.
Я почесал мокрой рукой затылок, огляделся — дымящаяся туша, осколки сталактитов, лужи, закипающие паром. Потрясающий вечер.
— Ладно.
Брут прищурился.
— Ладно?
— Ладно, — повторил я и пожал плечами. — Убей её.
С потолка сорвалась капля. Шлёпнула в лужу, и звук гулко прокатился по всему гроту.
— Ив! — Тобиас рванулся, и Хардмид заломил ему руку до хруста. — Ты что делаешь⁈
— Тобиас, не лезь. Это не твои дела, — я повернулся обратно к Бруту, сунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. — Видишь ли, Брут, у нас с Марен был контракт. Я спас её жизнь и оплатил её долг, взамен она обеспечила мне регистрацию на это состязание. Мы с ней квиты… — я пожал плечами. — Так что ты сейчас держишь кинжал у горла человека, который для меня ровным счётом ничего не значит. Охотница она или проводник, для меня она была всего лишь инструментом, который отслужил своё и теперь не нужен.
Марен дёрнулась. Кулаки разжались и сжались снова. Она уставилась на меня в упор, и лицо у неё стало совершенно неподвижным.
Брут стоял и не двигался, а кинжал повис в воздухе.
— Врёшь, — процедил он.
— Ну проверь. Полосни по горлу и посмотри, побегу я на помощь или пойду к барьеру. Давай, Брут. Я подожду.
— Ив, прекрати! — Тобиас снова дёрнулся. — Брут, послушай, зачем тебе? Ему же наплевать! Она тебе не козырь! Отпусти девчонку и иди в Грот, мест хватит на всех…
— Заткнись, — оборвал Брут.
Тобиас не заткнулся.
— Три места, два клана, семеро людей! Можно разойтись! Горану всё равно не подняться…
— Я сказал заткнись! — рявкнул Брут, и Хардмид рванул заломленную руку. Парень захлебнулся стоном.
Я сделал шаг в сторону барьера. Подошва шаркнула по мокрому камню.
— Стоять! — голос Брута сорвался. — Стоять, сказал!
Я приподнял бровь.
Брут не шелохнулся, по-прежнему держа кинжал на горле Марен.
— Ты блефуешь, чужак. Я видел твое отношение к ней, и оно не похоже на отношение к инструменту, — он чуть наклонил голову, ловя мой взгляд поверх макушки Марен. — Знаешь, что я сейчас сделаю? Проверю. Если тебе и правда плевать, ты спокойно дойдёшь до барьера, пока она истекает кровью. А если нет…
Вместо продолжения он хищно оскалился.
Хах. Умный, сволочь. Не купился.
— Брут, хватит! — Тобиас рванулся, и Хардмид за ним заломил руку до хруста. — Она ни при чём! Отпусти девчонку, мест хватит на…
— Заткнись, — оборвал Брут, не отрывая от меня взгляда. — Время вышло, чужак. Отойди от входа. Считаю до трёх. Раз…
Его пальцы на рукояти побелели.
— Два…
Я продолжал молча стоять, приподняв бровь.
— Три!
Рука с кинжалом дёрнулась.
Вернее, попыталась.
Брут скосил глаза вниз, на собственное запястье, и его лицо перекосилось. Белая нить, тонкая и плотная, обвивала его левое предплечье двойным кольцом, намертво фиксируя кисть с кинжалом в неподвижности. Лезвие застыло в сантиметре от горла Марен и дальше не шло.
Он рванул руку. Мышцы на предплечье вздулись, рана от крокодильих зубов открылась, и по коже потекла свежая кровь. Но моя духовная нить даже не шелохнулась.
— Что за…
— Посмотри ниже, — посоветовал я.
Брут опустил взгляд на ноги. Белые кольца Духовной нити, или точнее духовного хлыста, обхватывали обе его лодыжки двойной петлёй. Нить спускалась с его спины, тянулась по мокрому полу, огибала камни и обломки, пока не оказывалась под моей правой ногой, которая всё это время стояла на конце Духовной Нити, оставшемся после убийства громадной крокодилы.
Вот так, красавчик.
Пока я тянул время разговором, нить ползла по полу, управляемая моей волей. Тихо. Неторопливо. Петля за петлёй. Сначала лодыжки, потом вверх по спине к раненой руке, которая и так едва держала кинжал.
У Брута отвисла челюсть.
Тобиас уставился на пол. Хардмид у прохода сделал шаг назад. Горан у стены приоткрыл один глаз.
Я усмехнулся, глядя в глаза Брута, а затем дёрнул.
Нить на запястье, тянувшаяся со спины, вышла вперед и рванула руку с кинжалом на меня, лезвие ушло от горла Марен. Петли же на лодыжках лишили его равновесия. Брут рухнул спиной на камень, и Марен вывалилась из разжавшейся хватки, откатилась к валуну и замерла на четвереньках, зажимая ладонью порез на шее.
Нить потащила тело по мокрому камню. Брут орал, упираясь здоровой рукой в пол, пытался собрать энергию для боевой техники, но каменная крошка рвала кожу на ладони, концентрация рассыпалась с каждым рывком, и проклятия превращались в хрип.
Три метра. Два…
Он остановился у моих ног. Воздух вокруг его пальцев побелел — морозное облако начало сгущаться в знакомую ледяную иглу.
Не тут то было. Системная Острога легла в мою ладонь раньше, чем стрела успела оформиться.
Брут с ужасом смотрел на меня снизу вверх с пониманием того, что опоздал. Зубцы остроги вошли в основание его шеи. Тело подо мной выгнулось, дёрнулось и обмякло.
Тишина.
С потолка посыпалась мелкая крошка. Артефакт Горана монотонно гудел у стены, и этот гул остался единственным звуком на весь
