ужасом. Марен вжалась в стену, до побеления пальцев стискивая рукоять лука. Тобиас дергано вскинул свое оружие, но лезвие ходило ходуном. Два бойца Брута и уцелевший парень Горана в панике попятились к туннелю, кто-то из них споткнулся и грохнулся на задницу.
Тварь сделала шаг в их сторону. Потом еще один. От каждого ее шага пол жалобно прогибался.
Твою ж мать, приплыли. Наживок у меня больше нет, а острога против этого танка только курам на смех. Да и хлыстом барьер снаружи не пробить.
Стоп!
Снаружи?
Я прищурился, глядя на раскрытую пасть твари. Зеленый духовный купол обтягивал монстра сплошной броней, но заканчивался ровно на границе чешуи. Внутри пасти щита не было.
Там было уязвимо.
Я выстрелил Духовным Хлыстом из правой ладони и сорвался с места, разгоняясь по скользкому камню прямо навстречу надвигающейся махине.
Монстр упоенно взревел, двигаясь на сбившуюся в кучу группу поддержки, когда моя белая нить снайперски влетела в разинутую пасть и рванула вглубь по пищеводу. Там хлыст мгновенно нашёл остатки Духовной Нити, которой я стягивал мегашар.
Они сцепились, и хлыст разлетелся жесткой сетью, намертво впиваясь в мягкие ткани.
Тварь, разумеется, это почувствовала. Пасть с клацаньем захлопнулась, зубы прошлись по нити, и эта огромная башка резко мотнулась в сторону. Хлыст натянулся до звона, а меня как пушинку сдернуло с ног и швырнуло к потолку пещеры.
Ох-х, епть. Я не заказывал такой аттракцион.
БУХ!
Первый удар пришёлся в потолок. Спину прострелило от копчика до затылка — каменный свод обошёлся со мной как с отбивной.
А потом… Еще один БУХ!
Гравитация, как логичное следствие полета, направила меня обратно, впечатав в пол.
Посадка была не мягче поцелуя с потолком. Секунду я просто лежал лицом в мокрый камень, пережидая, пока мир перестанет вращаться.
Колени подогнулись. Я упёрся ладонью в пол и поднялся, хотя рёбра при каждом вдохе настоятельно советовали этого не делать. Хлыст по-прежнему тянулся из правой руки в закрытую пасть — тонкая белая линия между мной и этой тушей.
Желтые глазища смотрели на этот источник раздражающей штуки. То есть на меня.
Меня шатало, но я удерживал равновесие и твердо смотрел в ответ.
— Сожрать меня хочешь? А уверен, что справишься? — ухмыльнулся я сквозь боль в рёбрах.
Вместо ответа этот мега-крокодил занес переднюю лапу. Тень от него накрыла добрую половину зала, лезвия когтей зловеще блеснули в призрачном свете купола.
Эта многотонная радость явно намеревалась одним хлопком размазать меня по полу.
Однако, у меня были другие планы на сегодняшний пикник под водой.
— С-дох-ни, тварь! — прохрипел я.
И применил «Дыхание Горна».
Грудь обдало жаром изнутри. Фиолетовое пламя Бездны с гулом вспыхнуло на свободной левой ладони. Усилив подпитку духовной энергией на максимум, я перекинул огонь на хлыст и погнал смертоносный импульс по Духовной Нити. Прямо внутрь монстра.
Громадина дернулась всем телом, так и не закончив свой коронный удар. Лапа просто зависла в воздухе.
Из глазницы, из щелей между бронированными пластинами и стыков чешуи резко полыхнул густой фиолетовый свет. Пасть раскрылась в беззвучном крике, и оттуда с ревом ударили языки пламени Бездны, превращая воздух вокруг в дрожащее от жара марево.
Да. Мое пламя жрало его изнутри, и защититься от этого уже не получится.
Монстр так и не завершил атаку. Лапа бессильно рухнула мимо, вспоров камень когтями всего в полуметре от моих ботинок. Тело покачнулось на подламывающихся ногах и с гулким стуком обрушилось на пол.
Грот тяжело вздрогнул в последний раз.
Наступила тишина.
Пар от закипающих луж поднимался к потолку тонкими столбами и растворялся в темноте свода. Запах палёного мяса забивал ноздри. Мега-монстр был мертвее мёртвого.
— Чёрт, кажется пережарил. А ведь неплохие могли получиться стейки, — я разочарованно выдохнул и втянул пламя обратно.
Разжал пальцы. Духовная Нить опала на мокрое дно бесполезной белой паутиной. Ноги гудели, на тело неожиданно накатила слабость.
Система, отключить навык.
Дзинь!
Навык «Глубоководный ныряльщик» деактивирован!
Судя по визуализации в Системе в моем духовном резерве осталось дай бог хотя бы десять процентов.
Я медленно обернулся.
Народ откровенно ликовал. Марен прижимала лук к груди, и на её лице цвела такая искренняя, широкая улыбка, какой я у неё отродясь не видел. Тобиас согнулся пополам, упираясь руками в колени, и просто судорожно хватал воздух ртом. У дальней стены хольмовец радостно тряс раненого Горана за плечо, а тот, несмотря на отнявшиеся ноги, одобрительно кивнул мне.
— Ты его… убил… — Тобиас наконец разогнулся и ткнул пальцем в дымящуюся тушу. — Но, что это за сила⁈ Двух атак второй ступени не хватило, чтобы даже поцарапать его.
— Ты же видел, я бил изнутри, — я пожал плечами и тут же поморщился от боли в рёбрах.
Марен коротко рассмеялась — нервно, с облегчением, как смеются люди, которые только что поняли, что всё-таки не умрут сегодня.
— Чужак, — Горан приподнял голову от стены. Голос был хриплый, но твёрдый. — Неплохо. Кто бы ты ни был.
Брут тоже отреагировал, вскинув здоровую руку.
Я кратко кивнул всем.
Что ж, с монстром покончено, теперь путь свободен. Три оставшихся кристалла над древним барьером манили синим светом.
Сделал несколько шагов в сторону прохода, однако, едва уловимый звук за спиной заставил меня притормозить и развернуться.
Опа.
Брут крепко держал Марен. Здоровая правая рука обхватила девчонку поперёк груди, а левая — раненая, подрагивающая — прижимала кинжал к шее.
Марен попыталась дернуться, но Брут лишь сильнее вдавил сталь. На загорелой коже тут же выступила тонкая красная линия.
— Стоять, чужак, — сказал он до омерзения спокойно. — Все три прохода принадлежат клану Хардмид. Мы входим. Ты стоишь на месте.
Тобиас дернулся было вперед, но один из бойцов Брута ловко перехватил его, заламывая руку далеко за спину.
— Если сделаешь хоть шаг к барьеру, — продолжил Брут, — я убью ее. И знаешь, Ив, или как там тебя зовут, мне плевать если честно. Когда мы поднимемся на поверхность, поселение с прискорбием узнает, что внучка старика Герхарда трагически погибла от рук заезжего чужака. Который перед этим ее изнасиловал.
Он чуть наклонил голову, ловя мой взгляд, и уголки его отвратительно тонких губ поползли вверх.
— Поверь, я позабочусь о том, чтобы эта история звучала максимально убедительно. Тебя линчуют быстрее, чем ты успеешь сказать хоть слово в свое оправдание.
Марен перестала вырываться. Она смотрела на меня в упор, и в ее глазах
