я обещаю. — Когда он колеблется, я кладу руку на бедро и одариваю его своей самой обаятельной улыбкой, которая успокоила многих нервных клиентов. — О, да ладно тебе. Это всего лишь коса. Если тебе она не понравится, ты сможешь расплести ее. И я раньше делала много мужских причесок.
Он ухмыляется.
— Ладно, но если это будет выглядеть нелепо, ты должна запомнить это, чтобы мы могли рассказать моей Клэр обо всем этом.
Я хихикаю над этим неожиданным ответом.
— Я сделаю для тебя кое-что получше. Если это будет выглядеть совсем глупо, я воссоздам это, когда мы вернемся домой, чтобы Клэр могла хорошенько посмеяться.
Его лицо озаряется при мысли о том, что я заставлю улыбнуться его пару, такой он милый, и я двигаюсь за его спиной, внимательно следя за движениями его головы, чтобы не получить удар рогом в грудь. Фарли несколько раз случайно проделывала это со мной, и это было неприятно. Я провожу рукой по его густым волосам, расчесывая их пальцами и ощупывая длину. Мне ясно, что Эревен сам подстригает свои волосы, потому что кончики у него неровные, как будто их срезали ножом, и они подстрижены разной длины. Ох. Я бы съежилась, если бы такой клиент попал в мой салон, но ясно, что Эревен не очень разбирается в стиле. Все в порядке. Тогда что-нибудь простое, что будет функционально, но не займет слишком много времени и не будет чрезмерно вычурно. Он уже дергается, как пятилетний ребенок, которому впервые делают стрижку.
Я отделяю пряди его волос и затем начинаю плести, легко работая пальцами. Волосы ша-кхаи густые и жесткие, почти как лошадиная грива, но им все равно удается красиво ниспадать и укладываться. Я даже немного завидую этому. Это намного проще в укладке, чем мои собственные пушистые волосы, которые приходится подстригать именно так, иначе они выглядят растрепанными.
— У тебя фантастические волосы, — признаюсь я Эревену, заплетая ему косу. — Все готово.
— А? — Он дотрагивается до косы, а затем качает головой из стороны в сторону. — Намного лучше. И как, я выгляжу глупо?
— Ты выглядишь очень красивым, — поддразниваю я. — Клэр гордилась бы тобой.
— Ты сможешь сделать и мне? — спрашивает Золай, подходя поближе, чтобы рассмотреть волосы Эревена.
— Как у него? — я спрашиваю.
— Нет, сделай мне лучше. — Он улыбается Эревену, который притворяется, что пинает его.
Я хихикаю, указывая на землю перед собой.
— Присаживайся, и я сделаю тебе прическу. Лучше. — Я дразню. — Намного лучше. — Я подмигиваю Эревену, чтобы дать ему понять, что лучше все равно не будет.
Мою кожу покалывает… от чего-то. Я оглядываюсь. Таушен стоит в стороне, в одной руке у него копье, в другой — рюкзак. Он наблюдает за мной, пока я провожу пальцами по волосам Золайи, и Эревен говорит что-то глупое. Выражение его лица прямо-таки грозное.
Это почти как если бы он… ревновал.
Боже. Мне действительно нужно с ним поговорить. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он поворачивается и стремительно уходит, снег летит во все стороны, когда он топает.
Хорошо. Я решаю, что поговорю с ним позже. Когда он вернется и избавится от того паршивого настроения, в которое себя загнал.
***
Я не вижу Таушена до конца дня. Весь день все лихорадочно работают, а я плету больше кос, чем когда-либо в своей жизни, так много, что к заходу солнца у меня болят руки. Я также заплела волосы большинству парней в племени, которые ценят мои навыки. Бек и Рáхош просто странно смотрят на меня, когда я спрашиваю их, не хотят ли они сделать прическу, я слишком труслива, чтобы спросить Вэктала, хочет ли он, чтобы я уложила ему волосы, а Таушена нигде нет. В тот вечер я сижу у камина, даже если чувствую себя не очень общительной, и отправляюсь спать, размышляя. Я надеюсь, с ним все в порядке. Может быть, мне и не стоит беспокоиться, но я ничего не могу с собой поделать.
Таушен, наверное, самый близкий мне сейчас человек на этой планете. Учитывая тот факт, что он ненавидит меня, это печальный вывод.
Однако, когда я просыпаюсь на следующее утро, большая группа рассеяна. Единственный, кто сидит у костра, — это Хассен, и он встает, когда видит меня.
— Хорошо, что ты здесь.
— Я проснулась, да. — Я также озадачена тем, почему это хорошо, что я здесь. Кому-нибудь нужно заплести косу? Я имею в виду, не то чтобы мой набор навыков был жизненно важен для выживания. Обладание фантастическими волосами не решит ничьих проблем. Я не понимаю, почему он выглядит таким довольным, увидев меня. Я оглядываюсь назад, на всякий случай, вдруг он разговаривает не со мной, но нет, я здесь одна.
— Что происходит? — спросила я.
— Вэктал хочет, чтобы ты отправилась во фруктовую пещеру с одним из охотников и собрала все, что сможешь, для припасов.
О, фруктовая пещера? Наверное, я все-таки пойду на это чертово мероприятие, после того как избегала его раньше. Тем не менее, сбор фруктов, по крайней мере, позволит мне быть полезной вместо того, чтобы сидеть здесь, засунув большой палец в задницу и предлагая всем косички. И я почти уверена, что на данный момент у нас у всех есть прически, так что я исчерпала свою полезность.
— Ладно. Мне взять свою сумку? — Я плотнее закутываюсь в меховую накидку на плечах, раздумывая, не нужно ли мне что-нибудь надеть, но день теплый… для Ледяной планеты.
— Нет, ты не останешься на ночь. — Он указывает куда-то вдаль. — Он ждет тебя вон за тем гребнем.
Он?
— Кто?
Но Хассен уже уходит, держа под мышкой тяжелую корзину с замороженной навозной стружкой — топливом для большинства костров — и затаскивая ее в корабль. Ну что ж. Думаю, я смогу это выяснить. Я наклоняюсь, чтобы потуже зашнуровать ботинки, а затем пробираюсь по снегу в направлении, в котором указал мне Хассен.
Я не совсем удивлена, увидев Таушена, ожидающего меня с рюкзаком, перекинутым через плечо. Я должна была догадаться, что судьба сведет нас вместе. Он хмурится при виде меня, оглядывая с ног до головы, и от одного его недовольного выражения лица у меня напрягается спина. Он не должен выглядеть таким… раздраженным моим присутствием. Как будто я решила пойти с ним. Но я нацепляю веселую улыбку и направляюсь к нему.
— Похоже, ты мой напарник по сбору фруктов, да?
Таушен коротко кивает мне.
— Что ж, давай попробуем повеселиться, хорошо? — Я лучезарно улыбаюсь ему, но он лишь бросает на меня настороженный
