взгляд. Вау. Что заползло ему в задницу?
— Пойдем. Постарайся не отставать. — Он поворачивается ко мне спиной и начинает удаляться, заставляя меня бежать трусцой позади него, чтобы не отставать.
О, это будет весело.
Глава 14
БРУК
Мне требуется несколько часов, чтобы понять, что во всем этом есть что-то немного подозрительное.
Во-первых, настроение Таушена, кажется, улучшается по мере того, как мы удаляемся от корабля. Сердитая поза его плеч расслабляется, шаги замедляются, так что я легко поспеваю за ним, и когда я разговариваю с ним, он не огрызается на меня. Прогресс. Это делает прогулку не такой уж неприятной, и мы можем провести несколько приятных бесед. Я хочу расспросить его о той ночи, выложить все начистоту, но мне также придется провести с этим парнем весь день. Я поговорю с ним об этом на обратном пути, когда день закончится.
А до тех пор я просто наслаждаюсь этим днем. Светит солнце, снег не такой слякотный, чтобы ходить было муторно, и я на воле. В глубине души я не такая уж и дикарка. Я больше люблю торговые центры, но должна признать, что в этом месте есть какая-то странная, суровая красота. Снег нетронут и великолепен, далекие горы потрясающего фиолетового оттенка, увенчанные белыми шапками, а странные розовые деревья колышутся взад-вперед на ветру. Когда кусты шелестят своими замерзшими игольчатыми листьями, это звучит почти как музыка. У меня никогда по-настоящему не было возможности выбраться и исследовать большую часть этого мира, и это захватывающе — видеть его вот так, под открытым небом. Мир, видимый из маленькой деревушки в каньоне, совсем другой, чем здесь, наверху, при солнечном свете и открытом небе.
Мне это вроде как нравится.
— Чувак, эта прогулка, несомненно, займет целую вечность, — признаюсь я ему, пока мы с трудом продвигаемся вперед. Мои ботинки промокли от снега, а пальцы ног замерзли. — Сколько еще до фруктовой пещеры?
Он колеблется, затем пожимает своими широкими плечами.
— Недалеко. Тебе нужно отдохнуть?
— Нет, я в порядке. — Я потираю свой живот. — Хотя я думала, что мы будем там до обеда. Я умираю с голоду. Такое чувство, что время течет так медленно.
— Поход отнимает силы и делает тебя голодной, — говорит он, снимая с пояса мешочек и протягивая его мне. — Ешь.
— Спасибо, — говорю я ему, и когда открываю пакет, то не очень удивляюсь, увидев мясистую гранолу из дорожных пайков. Иногда ее готовят в виде пирожков, но, думаю, чем дольше ее растирают на терке, тем более крошащейся она становится. Это просто большая куча крошек, но я все равно их съедаю. — Хочешь немного?
Он качает головой, устремляя взгляд на горизонт.
Я с удовольствием жую, пока мы идем.
— Так расскажи мне какую-нибудь историю, пока я ем, — прошу я его. — Поговори со мной.
Таушен бросает на меня взгляд.
— Какую историю?
— Хм. Как насчет самого крупного зверя, на которого ты когда-либо охотился?
— Это просто. Са-кoхчк.
Ой. Да, я думаю, это было несложно.
— Кроме него?
Он на мгновение задумывается.
— Небесный коготь. Много сезонов назад их было очень много. Я увидел его в небе, и он летел в направлении пещеры, поэтому я последовал за ним и использовал свою пращу, чтобы бросать в него камни, пока он не полетел вниз, чтобы напасть на меня. — Он показывает на тонкую белую линию на своем плече. — Вот где его зубы задели меня.
Мои глаза расширяются.
— Насколько они велики? Эти небесные когти?
— Хэйден говорит, что Джо-си однажды чуть не проглотили целиком.
Я давлюсь походным пайком.
— Здесь водятся такие большие птицы? Ты что, издеваешься надо мной?
Он качает головой.
— Я не вру. Они очень большие. Я не знаю, птицы это или какие-то другие существа. Однако они опасны.
Я осматриваю небо, придвигаясь к нему немного ближе.
— Нам стоит беспокоиться о них?
— Не так далеко вглубь. Им нравится Большое Соленое озеро и горы. Они редко заходят так далеко.
— Но иногда они прилетают и сюда?
— Да, так и есть.
Я с трудом сглатываю, внезапно чувствуя себя гораздо менее голодной.
— Но ты можешь убить их, верно?
Он бросает на меня лукавый, самодовольный взгляд.
— Я буду оберегать тебя, Бу-Брук.
Я толкаю его локтем.
— Ты знаешь мое имя, придурок.
— И ты знаешь мое. Это не придурок.
Я тяжело вздыхаю.
— Не будь придурком, и я не буду называть тебя таковым.
Некоторое время мы тащимся в молчании. Я снова закрываю мешочек и протягиваю ему обратно.
Он берет его, его пальцы задевают мои, и засовывает обратно за пояс. Через мгновение он спрашивает:
— Какое самое крупное животное ты когда-либо ела?
Он пытается узнать меня получше? Протягивает оливковую ветвь? Что бы это ни было, это довольно мило, и я ценю этот жест.
— Думаю, что самое большое блюдо, которое я когда-либо съедала, — это двойной бургер с мясом и беконом. Я полностью уничтожила его. И теперь я снова мечтаю о бургере.
— Это было жестоко? — Он бросает взгляд на меня.
— Это вызвало у меня сильную изжогу, но оно того стоило. Кроме того, тебя легко поддразнить, — я улыбаюсь ему. — В основном потому, что ты не понимаешь, о чем я говорю. Итак, бургер — это сэндвич у нас на Земле. Хотя, ты, наверное, также не знаешь, что такое сэндвич… — я делаю жест руками. — Это такой круглый хлеб, и ты кладешь между ним что-нибудь, например, мясо. И можно…
Мы говорим о еде. Я рассказываю о еде, которую мы едим на Земле, и он одновременно поражен тем, насколько мы изобретательны, и немного возмущен некоторыми вещами, которые мы едим, например, яйцами. Я всегда забываю, что эти люди считают яйца отвратительными. Он рассказывает мне о своем любимом блюде — свежих органах косоклюва. Фууу. С этого момента разговор переходит в другое русло. Я рассказываю ему о своем доме в Новом Орлеане и о том, как наводнения, вызванные ураганами, могут привести к настоящему беспорядку в домах людей. Я рассказываю ему о болотах, океане, Марди Гра и о том, как в старом доме моей бабушки водились привидения. Я рассказываю ему об экскурсиях по кладбищам, и он думает, что они грустные, а не интересные, а потом мы говорим о том, как ша-кхаи справляются со смертью, и как они помечают себе рога и посыпают лица снегом, когда скорбят, но с телом ничего особенного не делают. Его оставляют там, где оно лежит, чтобы природа позаботилась о нем. Для меня это немного странно, но я смирилась с этим.
