руках, уставленным различной стеклянной тарой и бокалами.
На вид ей было чуть за сорок, на голове была шляпа, из-под которой кокетливо свисала прядь белокурых волос, всё время норовившая закрыть карие веселые глаза с хитринкой. Из-под белого топа воинственно торчали крепкие груди, заставляя концентрировать взгляд на двух маленьких бугорках, намекающих на отсутствие лифчика. Юбка среднего размера длины, с бахромой понизу, плотно обтягивала аппетитный, немного полноватый зад. Кузьмич, сидевший рядом, плотоядно заулыбался и, подмигнув Артёму, ущипнул её за зад, за что тут же был награжден ослепительной улыбкой и оглушительной оплеухой. Проводив удаляющуюся от нашего столика, покачивающую бедрами, красавицу взглядом, он уважительно произнёс:
— Тяжёлая рука! А зубы, вы видели какие у неё зубы?
Когда все признались, что смотрели куда угодно, но только не на зубы, он, засмеявшись, сказал:
— Да сами зубы я тоже не видел, но с плохими зубами накусать такую задницу невозможно!
И залился смехом. Шериф, посмеявшись вместе со всеми, добавил:
— С боевым крещением тебя! Тут, на моей памяти, много кто поймал от неё леща, но ты умудрился особенно большого выловить! Только не знаю, это выражение симпатии или наоборот.
Кузьмич, сидя с улыбкой во всё лицо, принялся руками разглаживать волосы, укладывать брови, поправлять одежду, закончив с марафетом он сказал:
— Это любовь, я почуял, как между нами вспыхнула искра!
Артём сквозь смех проговорил:
Тебя слишком часто последнее вгемя бьют по голове, ногмальный человек уже сотгясение мозга получил бы. От такого удага что угодно может показаться, не только искга, но и пламя. У меня до сих пог в ушах стоит звон от того, как она тебе выгазила симпатию!
— Ничего ты, картавый, не понимаешь в женщинах и любви.
— Ты еще скажи: «бьёт значит любит». Вот не думал, что ты такой каблук. Пгизнайся, любишь, когда тебя девки бьют и на лицо пагкуются?
Ребята подвыпили и пошло веселье, поменявшись с Витей местами, сажусь рядом с шерифом. Пока все веселятся, подкалывая друг друга и рассказывая шутки, я начинаю ему рассказывать, с чем нам пришлось столкнуться в городе и по дороге сюда. Шериф задумчиво слушал, не перебивая меня. Когда я закончил рассказ, мы закурили и курили в молчании, он обдумывал услышанное, а я как будто заново пережил все события в своём рассказе. Когда сигарета дотлела до фильтра и обожгла ему пальцы, он выругался и заговорил:
— Да слышал я такие ужасы уже не раз, а за хедхантаров даже назначили награду в Нововоронеже, эти ублюдки успели немало людей сгубить.
Пока он говорил, я решил пригубить медовухи, мои товарищи меня не ждали и были уже прилично выпившими, сидели громко разговаривая, периодически начиная ржать как кони. Не удивлюсь, если им в ответ пронзительно ржали кони с фермы. Налив себе в стакан жидкости золотистого цвета с приятным ароматом мёда, я придвинул поближе тарелку с нарезанными яблоками, поставленную мне в качестве закуски к напитку. Делаю пробный небольшой глоток, ощущаю на языке необычный кисло-сладкий вкус медового напитка, выпив стакан полностью, закусываю долькой кислого яблока. Насладившись мягким и приятным послевкусием напитка, спрашиваю у шерифа:
— Людей ваше поселение принимает?
— Конечно, сейчас каждая пара рук востребована. Тут животные нуждаются в уходе, скоро весна и мы планируем распахать поля, устроив посевную. Стройка, опять же, сами видели, пытаемся построить хорошие дома для всех. Вселяем вновь прибывших, в планах переселить из старых столетних домов всех в новые. Планы глобальные, люди нам нужны, поэтому мы только рады новым людям. Как и везде сейчас, лоботрясы и бездельники нам не нужны, не те времена, чтобы кто-то сидел у других на шее. Хочешь жить тут — будь полезен — работу найдут на любой вкус и цвет.
Пока мы общались с шерифом, Кузьмич вместе с градусами набрался смелости и, встав из-за стола, устремился бескомпромиссно, как ледокол, к понравившейся ему официантке. Все за столом замерли, с интересом наблюдая за ним и ожидая, чем это закончится. Подойдя к девушке, он приосанился и что-то начал ей говорить. Выслушав его, она улыбнулась и что-то ответила, от чего старый пройдоха возвращался к столу, пританцовывая под музыку, со счастливой улыбкой на лице. Выпив ещё медовухи, я спрашиваю у шерифа:
— Что у вас тут еще интересного, помимо работы днем и выпивки здесь по вечерам?
— Если Вы про развлечения, то люди, которые хорошо работают, обычно любят и отдохнуть хорошо. Сегодня просто будний день, поэтому всё простенько и без затей, а вот в выходные у нас проходят скачки, осваиваем непривычное для наших широт шоу с быком, стрельбу на разные дистанции. О таких вещах нужно не рассказывать, а самим видеть. Поверьте, народ тут умеет отдыхать.
Прервав свой рассказ, шериф кому-то приветливо помахал рукой. Повернув голову к входной двери, я увидел необычного персонажа, именно ему предназначался приветливый жест шерифа. К нам направился заросший, как леший, мужик, в ватнике песочного цвета и шапке ушанке, одно ухо на ней было опушено, а другое смешно стояло над головой. Довершали образ выцветшие камуфляжные штаны, которые, наверное, еще помнили войну в Афганистане, и кирзовые стоптанные сапоги. Подойдя к столу, он уставился на нас из-под густой растительности на лице. У него всё настолько разрослось, что было не понятно, где заканчиваются волосы и начинается борода или брови, этакий Чубакка с местным колоритом. Шериф сказал этому похожему на лешего человеку:
— Что ты, Пасечник, стоишь, как будто совсем одичал, садись к нам, пожужжим с гостями.
Пасечник сел за стол, даже не снимая своей ушанки, и хриплым басом проговорил:
— Гости — это хорошо, укуси меня пчела. Как вам моя фирменная медовуха?
Я молча показываю ему жестом, оттопырив большой палец вверх, что хорошая. Кузьмич, пребывавший от общения с официанткой в хорошем расположении духа, ответил:
— Медовуха хорошо, но я не уверен, что ты, пчелиная матка-переросток, её сам варишь.
— С чего ты это взял, трутень глупый?
— Да если бы ты со своей рожей партизанской её варил, мы бы не жидкость пили, а волосы жрали. А тут, гляди, ни одного волоска!
— Тьфу ты, шутник тут нашелся, медвежью лапу тебе в улей. Я соблюдаю технологию и процеживаю тщательно напиток, много раз. Но, если очень хочется, могу тебе сейчас подкинуть волос в стакан, с какого место желаешь?
— Заманчиво, но нет. Лучше расскажи, как варить медовуху, может, тоже начну.
— Сейчас как начну свои секреты выкладывать!
