хотел ко мне возвращаться? — интересуюсь холодно, — Я-то ждала. На могилу твою ходила, рыдала там, цветы тебе носила, — все это время я успокаивала себя поглаживая камень перстня, — а ты жил-поживал, кровушкой, как я погляжу, питался, и в ус не дул.
— Это я в ус не дул? — зашипел Огинский, прищурившись, — Да ты хоть знаешь, что я пережил?! Ты знаешь? Я сто лет в гробу жил! — рявкнул он, а я отошла подальше, — Класс, меня теперь еще и боятся! Хоть смейся, хоть плачь!
— А что я должна делать?! — закричала в ответ, давая эмоциям выплеснуться, — Ты… Ты, спустя сто с лишним лет после свой "смерти", — пальцами показала кавычки, — месяц за мной бегал, являлся, словно призрак, пугал, а потом уходил в закат, — всплеснула я руками, — зачем спрашивается? Мне и так хреново жилось, а теперь еще хуже!
— То есть, я могу спокойно уйти? — спросил он, а у меня брови вверх взлетели.
— Нет конечно!
— Ты же сказала, что тебе было легче без меня? — спросил он, подойдя в притык, снова нависнув надо мной. Взгляд сам невольно упал на его губы, — Так, может, ты уже определишься со своими желаниями, Анна?
— Может быть то тоже уже определишься? — зашипела я, попытавшись его оттолкнуть, но он не сдвинулся ни на миллиметр. Вместо этого меня притянули еще ближе к себе и, склонившись, поцеловали.
Я не могу с точностью сказать, ждала ли я этого, хотела ли, но ощущать его рядом, дышать с ним одним воздухом, просто жить, зная, что он жив — это была для меня величайшая ценность. С упоением отвечала на его поцелуй, прижималась ближе, желая большего. Я хотела его, и не просто телесно, но и душевно.
Мой. И только мой. Больше ничей!
Подхватив меня под ягодицы, Огинский усадил меня на стол, лишь усилив напор, по-собственнически вклинился между ног и повалил, смахнув со стола все, что только мог. Зарывшись рукой в мои волосы, он немного грубо оттянул их назад, заставив выгнуться дугой. Как же долго я этого ждала, как же хотела…
По всему помещению стал распространяться жар и сладострастные стоны. За пару мгновений мы оба остались без одежды, а наши тела находились так близко к друг другу, что между нами не осталось и молекулы воздуха. Одним резким движением он вошел в меня, заставив вскрикнуть от нахлынувшего волной удовольствия, и сразу задвигался во мне, резко и несдержанно, говоря о том, как соскучился сам. Мой. И только мой…
Не помню, как мы переместились на диван и сколько прошло времени. Сколько раз я кончала от его прикосновений и поцелуев. Не помню, что мы вытворяли. Лишь безграничное удовольствие отпечаталось в памяти и то наслаждение, которое он мне дарил.
Спустя несколько часов мы оба, изнеможённые, упали на диван. Он лежал на спине, а я удобно устроилась на его груди, которую поглаживала ноготком. Как же хорошо, как тепло…
— Я тоже, — прошептала я, а на меня уставились удивленные глаза князя. Усмехнувшись, провела по его белоснежным волосам, поражаясь тому, насколько они мягкие и приятные на ощупь. Как шелк, — Я тоже люблю тебя.
Отзеркалив мою усмешку, Огинский резко сел и снова поцеловал меня. И столько было в этом поцелуе нежности и страсти, что голова кружилась. Легкие покусывания губ, ласкание моего языка своим — все сводило с ума и заставляло желать большего. Заставляло думать только о нем, жить только им. Мой. Мой и ничей больше.
Глава 11
Может ли вампир спать? Может, еще как, если захочет. Вот и я заснула, пригревшись на груди Огинского и настолько сильно расслабилась, что даже и не заметила, как он ушел, а когда проснулась — сильно удивилась этому факту. Впрочем, он никогда не оставался, поэтому рассветы я всегда встречала в одиночестве.
Одевшись кое-как и уйдя в свою комнату, предварительно включив робот-пылесос, чтобы убрал все это, я искупалась и решила с пуститься к завтраку, если быть точнее, почти обеду. Строгий классический костюм прекрасно на мне сидел, сшитый идеально по фигуре. Одела я его по той простой причине, что сразу после этого мне необходимо было ехать в офис банка, пытаться найти инвесторов. Но, день не задался изначально.
Внизу, на входе в сам дом стоял какой-то молодой, но при этом довольно массивный мужчина, за его спиной, судя по одежде и огнестрельному оружию, толпилась охрана, а сбоку прижималась Катенька. Очень милая картина! И кто это, позвольте спросить?
— Позовите хозяйку! — рявкнул он голосом, совершенно не свойственным для его возраста, на Элен, а я поджала губы.
— Не кричите на мою сестру, — спокойно произнесла я, спустившись вниз и став перед ним, — Анна Николаевна Валевская, — протянула ему руку для рукопожатия, которую он принял.
— Валерий Александрович Горбунов, — кивнул он.
— Чего орете с утра и как прошли через пост охраны? — поинтересовалась я с милой улыбкой.
— Охрана у вас никудышная, — покачал он головой, — вы вообще знали, что у вас работают люди по поддельным документам? — ответил он на мои вопросы и задал свой одновременно.
— Кто конкретно? — спросила я, изогнув правую бровь, — И зачем они вам? Почему они работают тут, а вы их ищете? Почему они скрываются?
— Папа, я же сказала, надо все по порядку, — от шока мои глаза на лоб полезли.
— Папа? — воскликнула я, — Серьезно? А… а, — кивнула я, — Значит ты и твоя мама. Хорошо. А что, собственно, случилось, что вы тут? Расскажешь, Катенька?
— Это, — Валерий Александрович указал на девочку, — моя дочь, и зовут ее Александра. Просто к сведению, так как видеться я вам не дам больше.
— Пап! — перебила его девочка, — А если я хочу?! Мне интересно с этой женщиной!
— Сашенька, — мило улыбнулся он, — веревки будешь из деда вить, из меня ты уже все свила! Закончился материал!
— Но она же мне вреда не причинит? Она не была в курсе этой ситуации! Да и вообще, мне полезно! Если ты не забыл, у меня некоторая степень соципатии, — отзеркалила девочка его улыбку, а я невольно рассмеялась, спрятав это за легким покашливанием.
— Решайте сами, но я, если что, не против, — усмехнулась я, — замечательная у вас дочка, скажу вам так. Только все-таки, почему…
— Это не самая короткая история и распространяться я особо желанием не горю. Если коротко — бизнес — вещь нелегкая и порой за него приходится бороться всеми доступными способами. А моей жене способы «борьбы» не нравятся, — пояснил он, а я кивнула. Ну да, не
