на руки, но Вениамин опередил. Одним движением он поднял теперь очень легкое тело и понес его вперед. За два месяца, в течении которых он наблюдал за Анной, он прекрасно изучил резиденцию, поэтому примерно знал, где ее можно удобно разместить. Поэтому понес ее в кинотеатр.
Открыв массивную дверь с ноги, Вениамин уложил свою… Как странно, он даже не мог определить, кто для него Анна и что он к ней чувствует. Любил ли он? На этот вопрос тоже не было ответа. Огинский запутался, очень сильно запутался… Так вот, бережно уложив Анну на один из диванов, он сел рядом и погладил ее по волосам. Нежность определенно была, ведь она такая хрупкая, такая ранимая, но…
Всегда это чертово «но», без которого было бы гораздо легче жить!
— Черт, Киря, ну сделай хоть что-то! — взвыла Элен, спихнув Огинского с дивана и усевшись на его место, считая, что у нее есть на это полное право! Да и в целом, все было на ее стороне: она сестра, она ведьма, она сильнее и дом это ее, вернее их. А вот князь в этой идиллии был лишней фигурой и никак иначе.
— Как будто я знаю, что делать при вампирском обмороке! — огрызнулся Валевский, с жалостью посмотрев на Анну. Сердце у него разрывалось от осознания, насколько ей тяжело. Она права, ему повезло влюбиться в бессмертную девушку и его любовь не безответна, а вот ей… Хотя, это все лирика, как говорится, сама разберется. Он предупреждал и говорил, что ни к чему хорошему это не приведет.
— Попробуй нашатырь, — прошептала Элен, убрав волосы с лица сестры, — Боже, надеюсь она жива! Пусть она будет жива, — сказала она едва слышно, решив, что пора сходить в церковь и хоть чуть-чуть покаяться. А то о Боге и забыла совсем, лишь о крови да о плотском наслаждении и думает. Усмехнулась собственным мыслям и поморщилась от резкого запаха, но взгляда от лица сестры не оторвала. Не имела права.
Вскоре послышался звук, как будто кто-то что-то наливает в банку, а затем к дивану подошел Кирилл с небольшим пластиковым ведром и тряпкой 30 на 30 сантиметров. В ведре плескался примерно литр нашатыря. Подняв удивленный взгляд на Кирилла, Элен заметила за его спиной открытый шкаф, внутри которого была аптечка. «Не убрала все-таки», - усмехнулась Элен, вспомнив, как они с Анной спорили о том, нужна ли она.
— А не много будет? — спросила она, увидев, как Кирилл окунул тряпку с нашатырь, а потом, почти не отжимая, положил на лицо Анны.
— Да может еще и мало будет, — отмахнулся он, с напряжением взглянув на Анну, которая не шевелилась от слова совсем, что его очень сильно пугало.
Лишь спустя двадцать напряжённых минут с ее стороны раздался слабый, едва заметный стон. Сняв тряпку со своего лица, Анна села и проморгалась.
— Привидется же такое, — усмехнулась она, а потом подняла взгляд на Огинского. Настоящий ужас отразился на лице Анны, а у Вениамина мелькнула шальная мысль:
"Она меня вообще ждала?"
Глава 10
Сознание возвращалось очень медленно, но это и радовало. Резкий выход из этого состояния мог бы привести к крайне нежелательным последствиям, а так я медленно выходила из калейдоскопа воспоминаний, без вреда для самой себя. Элен, которая, судя по ощущениям, держала меня за руку, что-то бормотала, но это казалось настолько громким, что голова раскалывалась. Нет, я определенно скоро либо кони двину, либо крыша уедет, если мне такое мерещиться будет!
Не выдержав бесконечного «бу-бу-бу», я сдавленно застонала, потянув носом воздух. Фу, что за вонь! Подняв ладонь, положила ее себе на лицо, нащупав тряпку. Нашатырь. Мда, Киря, ты со своими бредовыми идеями как всегда вовремя. И это не сарказм!
Сняв тряпку, словно зомби, села и чуть не упала снова. Перед глазами все плыло, и становиться четким отказывалось. Может, оно и к лучшему. Ослепну — призраков видеть не буду.
— Померещится же такое, — простонала я, проведя рукой по векам. Теперь я видела четко, хотя, лучше бы ослепла. Мертвая тишина и направленные на меня выжидающие взгляды. Взгляд Огинского особенный, тяжелый. Невольно испугалась, что тронулась совсем, — Р-реб-бят, у меня странный немного вопрос… — сказала я, внимательно смотря на Вениамина.
— Мы тоже его видим, — сказала Элен.
— А…
— Он живой, — кивнула она.
— Коротко, прямолинейно, по делу, — кивнула я, произнеся это достаточно спокойным тоном, — ну привет, ходячий мертвец. Зачем, собственно, явился, где был сто лет? Как поживаешь? — поинтересовалась я у него. В белом, как снег, костюме, в черных лакированных туфлях, со все такими же длинными белыми волосами.
— Сто лет в гробу сидел, — пожал он плечами, закинув ногу на ногу. Это мое кресло, вообще-то, я в нем сижу. Дать резвую оценку своему пофигистическому состоянию я не могла. Просто ровно. Ни единой эмоции не было в душе.
— Хорошо, а другие десять где шлялся? — усмехнулась я, опустив глаза на его тело, одетое в дорогой выглаженный костюм, подняла на идеальные волосы. Явно не на улице живет. Денег много, наверное. Когда только заработать успел?
— Как где? Выжить пытался, — краем глаза отметила, что Элен, взяв Кирилла под руку, вытащила его за дверь. Усмехнувшись, встала. Как мило, однако. Нам дали поговорить без свидетелей, в кои-то веки! — Как власть? Нравится? — спросил он, глазами указав на рубиновое кольцо на моем пальце. Надо же, запомнил, чье оно, хорошее зрение и память. Ну да, военный же!
— Ты не поверишь. Она так сладка, что отказываться не собираюсь, — инстинктивно погладила другой рукой холодный драгоценный камень, что меня довольно сильно всегда успокаивало, — Пытаюсь просто понять, зачем явился, если 10 лет жил без меня припеваючи. Зачем я тебе сейчас? Зачем месяц меня с ума сводил? — спрашиваю я монотонно, отвернувшись. Нет, есть кое-что. Боль. Просто глухая, ноющая боль. И обида. И злоба. И… И много еще «и»!
— У меня вопрос, ты меня вообще ждала? — пасмурно поинтересовался он, встав с кресла и решительным шагом направившись ко мне. А я не отступила, просто обернулась и запрокинула голову, смотря в его наглые глаза. К сожалению, он намного выше меня. Бросила быстрый взгляд на стол, на котором были раскиданы игральные карты, которыми, в случае чего я могу дать достойный отпор. От чего-то создавалось ощущение, что теперь он может мне навредить. И не потому, что сильнее, а потому, что хочет этого. Это у него на лице написано.
— Пожалуй, я задам его и тебе: ты вообще
