на своих губах, его руки на моей спине, его дыхание и его запах. Я наконец-то ощутила его прикосновение после стольких долгих лет ожидания. Он нежно обхватил мое лицо своими сильными руками, углубляя поцелуй все сильнее. Я отвечала на его поцелуй так же страстно, чувствуя, как страсть и эмоции охватывают меня, снова ощутила его близость, его нежность и нежелание отпускать меня. Это был момент настоящего блаженства после долгого расставания. Веня наконец прервал поцелуй, прижимая меня к своей груди. Я больше не ощущала его сердцебиение, но это мало беспокоило меня. Он нежно прижимал меня к себе, пробегаясь своими пальцами по моим волосам. Было невозможно поверить, что после стольких долгих ожиданиях он снова со мной, держал меня в своих объятиях.
— Кажется, этим все не ограничится, да? — усмехнулась я, почувствовав поцелуй шеи.
— Ваш… кофе, — странным голосом сказала вошедшая в этот момент Лидия, а я отмахнулась от нее.
— Поставь где-то… здесь, — помахала я неопределенно рукой, даже не посмотрев на нее. Усмешка расцвела на моих губах, постепенно перерастая в улыбку. Послышался звук вставшей на стол чашки и мерное удаляющее цоканье каблуков в тот момент, когда он снова коснулся моих губ.
Глава 13
Я медленно выдохнула и, схватив Огинского за галстук, потянула на себя, укусив за нижнюю губу. Его выдох смешался с моим вдохом и, осев на губах, вызвал очень странные, противоречивые чувства.
— Ангел и демон, — хмыкнула я, оттянув ворот его рубашки и укусив за шею, после лизнув это место.
— Кто еще тут ангел? — рассмеялся он, расстегивая мой пиджак и блузку после, — скорее, два демона… Очень ненасытных демона…
Оголив шею, он мягко прикусил ее и поцеловал, вырвав из меня глухой стон. Возбуждение мягкой волной растеклось по телу. Хрипло выдохнув, я стала блуждать руками по его телу, избавляя от ненужных слоев одежды. Мягко выдохнув, я коснулась его груди, а после сосков, из-за чего Веня слегка дернулся. Извернувшись, стала целовать его шею, слегка покусывая и слизывая капельки выступающей крови. Дыхание сбилось и теперь, оседая на его коже, заставляло его покрываться мурашками, а меня трепетать от смеси желания и счастья… Мой Вениамин… Мой князь…
— Помнится, ты любил это, — тихо шепнула я, коснувшись языком мочки его уха и прикусив ее. Глухой, плохо контролируемый стон вырвался из горла Огинского, а его руки прижали меня сильнее к себе. Усмехнувшись, я стала теребить мочку языком, наслаждаясь этими звуками. Между ног было уже невероятно горячо и влажно. Будто прочитав мои мысли, Веня, мягко приспустив мои брюки, ловко скользнул пальцами между ног и, сквозь тонкую, мокрую насквозь, ткань кружевного белья, коснулся маленького комочка нервов, заставив уже меня застонать и вцепиться зубами в его шею от удовольствия.
— Что же ты делаешь?.. — застонал Огинский, став массировать мой клитор, пока я, нагло скользнув рукой в его брюки, играла с его членом. В это же время, другой своей рукой, князь снял бюстгальтер и начал массировать и пощипывать сосок, то играясь с ним, обводя ореол, то давая на него. Не выдержав, я медленно расстегнула ширинку и извлекла оттуда его возбужденное достоинство, — Стоять, Анна! — хохотнул князь и, привстав, усадил меня на стол позади.
Медленно моргнув, я закусила нижнюю губу и развела ноги шире. Усмехнувшись, князь, все еще сидя в кресле, стал медленно, поцелуями, подниматься от колена к внутренней стороне бедра, вырывая из меня сдавленные стоны. Лишь на секунду он оторвался, но лишь для того, чтобы снять с меня одежду окончательно. Полностью оголенные ноги обожгла легкая прохлада, а вот промежность, оставшаяся без единственной защиты, наоборот, стала еще более горячей.
— Вениамин… — мой голос перешел в шепот от предвкушения. Его губы настойчиво двигались вперед, к самому сокровенному, заставляя дрожать, а он лишь усмехался от этого. В конце концов его язык коснулся меня там, заставив громко застонать от удовольствия.
— Тише, а то нас услышат, — хмыкнул Огинский, пройдясь языком поверх влажных лепестков, а после скользнув языком между ними и задев клитор, из-за чего я выгнулась дугой и подалась бедрами ему навстречу. Как ярко и остро!
— Здесь звукоиз… — договорить я не смогла из-за резко ворвавшихся в мое лоно пальцев. Комната наполнилась моими стонами и всхлипами, вырываемые его конечностями во мне. Его язык выписывал восьмерки, то и дело задевая клитор, вновь и вновь вырывая из меня эти пошлы звуки.
— Вот так, моя девочка! — рыкнул он, а я вскрикнула, ощутив невероятно сильную и острую волну оргазма, что прошила тело, которая била крупная дрожь.
Не дав мне даже опомниться, он резко встал и, одним движением приспустив брюки, вошел в меня, вызвав новую волну возбуждения, разительно отличавшуюся от предыдущей. Из-за произошедшего все чувствовалось настолько остро, что о молчании и тишине не могло быть и речи. Крики переходили в стоны и наоборот, ногти бороздили его плечи, а зубы впивались в мускулистую шею, наполняя рот его кровью. Хотелось большего, намного большего.
Резкие ритмичные толчки вызывали во мне давно позабытое ощущение удовлетворения и безграничного удовольствия, одновременно с этим вознося меня к пику блаженства, к которому пришли мы вместе… Одновременно… Дав перетерпеть новый оргазм, он сделал ее пару толчков и излился в меня, застонав от удовольствия. Великолепно. Как всегда.
— Веня! — выдохнула я, упав спиной на стол и пытаясь прийти в себя, — это… Я не знаю, — ленивый смешок вырвался из меня, — ты прекрасен! Но, вообще речь должна была пойти об экономических отношениях…
— Мы всего лишь совместили приятное с полезным, — пожал он плечами и стал одеваться, — тебе помочь? — я покачала головой и, встав, начала одеваться, бурча, что он раскидал все в разные концы помещения. Через 10 минут мы снова были идеальны, я спокойно пила остывший кофе, сидя на месте генерального директора, а Огинский сидел справа, раскладывая какие-то бумаги, — это невероятно огромная сумма!
— Потом еще сверху смена названия и еще кое-каких остолопов, — хмыкнула я, — и каковы условия такой помощи? Ты же ведь собрался внести 100 %.
— Ну, там немного всего: 49 % компании и восстановление наших отношений. Как тебе такие условия? — со стороны может показаться дико, что он готов просто за кувыркание в постели выкинуть огромную сумму, но… Когда проживешь более ста лет, понимаешь, что деньги очень легко заработать.
— Сорок процентов, — безапелляционно заявила я, — максимум. В идеале 25 %, чтобы все были равны. По документам распорядителем и генеральным являюсь я, но компания поделена на трое, у меня просто на 1 % больше. А так решения принимать
