и плотное, словно шерстяное одеяло повисло в комнате.
— Ясно, — сказала, наконец, Карен, опускаясь на стул. — И я была твоим последним завоеванием. — Она дернула свой подол, прежде чем подняла голову и спросила. — Ты узнал того человека в городе, не так ли?
— Его зовут Спек Дэниелс. Слизняк. Он фрилансер, и продает фото дрянным журналам и таблоидам. Он всегда преследовал меня. За день до того, как я уехал на Ямайку, у меня была с ним стычка, более яростная, чем когда-либо.
— Он отследил тебя на Ямайке?
— По-видимому — да. Каким-то образом он узнал, где я остановился.
— Фотографии? — хрипло спросила она.
— Предполагаю, что он взял лодку, бросил якорь недалеко от берега и фотографировал нас с телеобъективом. Понятия не имел, что он пошел бы на подобное, чтобы получить свое. Я его недооценил.
— Прошлой ночью он отправил фотографии в департамент в попытке унизить меня во время визита моего отца в Вашингтон. Это совпадение, что чиновники здесь признали тебя, как одну из них. Дэниелс не знал, что ему так повезло. Уверен, что теперь он в курсе, и проследит за тем, чтоб они были опубликованы. Те, которые пройдут цензуру.
Они разделили неудобное молчание, не в силах посмотреть друг другу в глаза.
Карен массировала свой висок, думая о Кристин. Что скандал сделает с ней? Она будет опозорена, над ней будут смеяться, пренебрежительно разговаривать.
Ее собственное будущее было разрушено, во всяком случае, если оно было связано с работой в Государственном Департаменте или в любом другом правительственном учреждении. Ее авторитет никогда бы не пережил подобный скандал, несмотря на то, была ли она виноватой или нет. Если она вообще пройдет через все это, они с Кристин будут вынуждены уехать из Вашингтона. Уехать куда?
Она посмотрела на мужчину, стоявшего напротив ее стула. Лицо у него было то же самое, но куфия были чуждой. Его глаза были такими же, но холодными. Руки, свободно лежащие по бокам, с этими длинными тонкими пальцами, усыпанными светлыми волосами, были до боли знакомы.
Она чувствовала эти руки на своем теле, но теперь они казались недосягаемыми.
Она была близка с этим мужчиной больше, чем с любым другим человеком в ее жизни.
Тем не менее, он был ей чужим.
— Кто ты?
Он сел на стул, обращаясь к ней.
— Моя мать, Шерил Аллен, была студенткой в Лондоне, когда встретила моего отца.
Он изучал английский и западную цивилизацию, уже чувствуя, что Восток и Запад будут существовать мирно. Они полюбили друг друга и поженились. Мой отец до этого уже был женат и у него был сын, мой брат Хамид, его наследник. Мать Хамида умерла во время родов. К тому времени как мой дед, старший шейх, узнал о браке отца с христианской женщиной, моя мать была уже беременна мной. Старший шейх был в ярости и потребовал, чтоб отец вернулся домой. Но он остался с матерью, пока я не родился, и не увидел, что она благополучно вернулась в Соединенные Штаты.
Он встал и начал ходить.
— Мой отец принял свой долг. Он вернулся домой, развелся с моей матерью, женился на арабской женщине и завел другую семью. Когда старший шейх умер, отец взял на себя бразды правления. Он был хорошим правителем. Помог принести западные технологии, медицину и науку в свою страну.
Карен пыталась переварить все это, но это было похоже на историю, слишком странную, чтобы быть правдой. Возможно ли, что такие вещи происходили на самом деле? Были ли таки люди, как Амин или Али Аль-Тазан в мире? Не в том мире, который она знала. Или он все еще был частью фантазии?
— А твоя мать? — спросила она.
— Она вернулась в Соединенные Штаты и вырастила мен, как американца и христианина.
— Но твой отец, кажется…
— Любит меня? — он улыбнулся — Он любит. И я люблю его. Сильно. Я его уважаю.
Вот почему мне ненавистно то, что произошло. Он точно не одобрял моих выходок в прошлом, хотя был вынужден закрывать глаза и оставаться глухим. Я много раз смущал его. Он воспринимает это как мою вторую дикую, легкомысленную сторону.
— Это так?
От его взгляда у нее перехватило дыхание.
— Нет, Карен. Даже если бы я знал, что для нас неприемлемо быть вместе, я бы преследовал тебя. Никогда в этом не сомневайся. Я видел тебя. Я хотел тебя. Я получил тебя.
Она с трудом сглотнула и отвернулась.
— Ладно, ты получил меня. Есть фотографии, документально подтверждающие твой успех, — к своему огорчению, она начала плакать. Она закрыла лицо руками. — На самом деле не имеет значение, о чем мы говорили, передавала ли я тебе государственные секреты или нет. Мы виновны, потому что доказательства настолько очевидны. Можешь ли ты себе представить, как я себя чувствовала, когда Кэррингтон швырнул мне эти снимки?
Дерек выпрямился и провел рукой по волосам.
— Боже, мне очень жаль, — он знал, насколько она застенчива, знал, что эти моменты были адом для нее. — Дэниелс дорого заплатит за эти фотографии.
Ее плечи затряслись, когда она зарыдала.
— К черту тебя. Почему ты не сказал мне, кто ты такой? Что мне теперь делать?
— У меня есть решение.
Она попыталась вернуть себе контроль и повернулась к нему лицом. Вдохнув слезы, она спросила.
— Какое? Я слушаю.
— Мы должны пожениться.
Глава 8
Она посмотрела Дереку в лицо. Как и раньше, оно было бесстрастным. Оно было нейтральным. Интонация не изменилась. Он мог просто сказать ей который час, вместо предложения пожениться.
Ее поразила абсурдность этого предложения, и она начала смеяться. Пульсация веселья росла, пока в течение нескольких секунд она практически не впала в истерику. Ей оставалось или смеяться или биться головой об стену. Смех был менее разрушительным средством, освобождающим ее эмоции.
Дерек подождал, пока она успокоится, прежде чем спокойно сказал:
— Я так понимаю, ты нашла это предложение забавным.
— Я нахожу это предложение смешным. Ты шутишь, не так ли?
— Я вполне серьезен. И уверяю тебя, они тоже, — он кивнул в сторону конференц-зала.
Карен мгновенно протрезвела. Любой след юмора исчез. Превращение было таким резким, что, казалось, ее лицо всегда было таким же лишенным веселья как сейчас.
Уперев локоть в ручку кресла, она позволила лбу упасть на свою ладонь.
— Да, я знаю.
— Тогда как ты думаешь, о чем говорят эти спекулянты?
Она сердито посмотрела на него.
— Ты собираешься потратить наши 15 минут играя со мной в какую-то игру?
Губы Дерека сердито сжались.
— Я
