class="p1">— Прочитай последнее издание Street Scene. Уверен, там точно написано.
— Тогда не могу ли я слиться с фоном, стать с ними в один ряд?
— Вряд ли.
— Почему? — она представила себе длинноногую модель, грудастую старлетку, угрюмую принцессу и богатую светскую львицу. — Я так сильно отличаюсь?
— Да, — огрызнулся он. — Ты свежа, как огурчик. Это само по себе необычно. А так же ты работаешь в государственном департаменте Соединенных Штатов. Мой отец ведет переговоры с Соединенными Штатами от имени страны ОПЕК. Не так заманчиво, Карен?
У тебя чертовски много неприятностей.
— Благодаря тебе! — воскликнула она. — А теперь ты хочешь жениться на мне. Ты обезумел или я? Связаться с тобой это не решение проблемы. Я была и в более сложных неприятностях. По крайней мере, любовница это временная должность.
— Так же, как и моя жена.
Она ошеломленно отшатнулась и потеряла дар речи. Он взял правильное направление.
— Ох, понимаю.
— Как только все утихнет, и какие-нибудь бедные неудачники станут жертвой кровососущих журналистов, мы, не привлекая внимания, оформим развод.
Какой же наивной она была. С юных лет ее учили, что брак был святым и священным, неприкосновенным и вечным. Уэйд разочаровал ее по поводу вечности. Тем не менее, даже после развода, она глупо цеплялась за убеждение, что брак был священным.
Из уст Дерека это звучало так, словно они арендовали апартаменты на лето. Это было временным. Ничего постоянного, никаких привязанностей, никаких привычек, ничего личного.
— Зачем тогда беспокоиться? — вопрос был задан из чистого любопытства, чтобы узнать причину этого предложения.
— Потому что, если ты станешь моей женой, мой отец не пожалеет никаких средств, перевернет небо и землю, чтобы вытащить нас из этой неразберихи и удержать нас подальше от первых страниц таблоида. Если ты будешь просто одной из моих женщин, он палец о палец не ударит, чтобы помочь тебе. Ты будешь сама по себе.
На это у нее не было никаких возражений. Она и так была сама по себе. У нее не было никого, к кому бы она обратилась в этой ситуации, за исключением Кристин, которая пришла бы в ужас.
— Твой отец будет защищать меня, если я стану твоей женой?
— Ты будешь его дочерью. Он придает огромное значение семейной верности.
Это было смешно. Амин Аль-Тазан, который пожертвовал любимой женщиной и ее ребенком, вернулся к себе на родину и женился на другой, заведя с ней детей, и Карен должна была верить, что семейная верность была важна для него?
Она хотела в это поверить, у нее не оставалось другого выбора. Ей нужна была помощь шейха. А почему бы не принять ее? Если бы Дерек Аллен оказался продавцом обуви из Кливленда, она бы не оказалась в таком затруднительном положении после отпуска на Ямайке. А оказалось, он был членом королевской семьи. Почему бы не использовать имеющуюся у него власть?
Она подняла голову и стала искать признаки волнения в глубине его глаз за мерцанием страсти, которое она прочитала раньше. Его там не было. Даже стоя так близко, он был далеким ей, чужим.
— Итак? — нетерпеливо спросил он.
Прежде чем она успела ответить, в дверь кто-то постучал. Не отрывая от нее глаз, Дерек крикнул.
— Мы идем, — затем мягко, — Карен? — твердый взгляд ярких глаз, фирменный изгиб губ, твердая линия его подбородка, все приказывало ей ответить.
— Хорошо.
Едва слово вылетело из ее уст, она пожалела о нем. Она снова стала трусихой. Ее будущее в его руках. Но какой у нее был выбор?
Дерек никак не отреагировал на ее ответ, во всяком случае, не показал виду. Он подошел к двери, открыл ее, кивнул Грэхему, ожидавшему их, и протянул руку Карен.
Она вложила свою ладонь в его, и они вернулись обратно в комнату. Стоило им войти, приглушенный разговор тут же прекратился. Дерек усадил ее, а затем, вместо того, чтобы обойти стол и сесть на свое место, сел рядом.
Все еще держа ее за руку, так чтоб все могли это видеть, он объявил госсекретарю Дрэперу.
— Мы с мисс Блейкмор случайно познакомились на Ямайке, — он так привлекательно улыбнулся, что даже она поверила ему. — Это была любовь с первого взгляда.
Чиновники не могли скрыть изумления, услышав о том, как Тигровый Принц без памяти влюбился. Неужели какой-то женщине удалось загнать его в угол? Несколько глаз испытующе посмотрели на Карен, что заставило ее кожу покрыться мурашками.
— Я не хочу ставить под угрозу эти хрупкие, новые отношения, — продолжал Дерек. — Поэтому я держал свое происхождение в тайне от Карен. Теперь я об этом сожалею. Она узнала об этом от незнакомца, прежде чем у меня появилась возможность вернуться в Штаты и все самому объяснить, — он сказал это с небольшим упреком. — Но все это позади.
Она согласилась выйти за меня. Мы планируем немедленно пожениться.
От подобной новости все в комнате остолбенели. Прошло несколько мгновений, прежде чем кто-то пошевелился, а затем, как по команде, все сразу начали лепетать.
Шейх отреагировал на это заявление широко раскрытыми глазами. Члены его окружения расхохотались и обменялись шутками, Карен была рада, что не могла понять, о чем они говорили.
Реакция с противоположного стола была гораздо более сдержанной. Помощники и юристы повернулись к Дрэперу, шепча ему что-то на ухо. Каждый выражал свой протест и предлагал альтернативу.
Кэррингтон был возмущен.
— Мистер Аль-Тазан, мы находим подобную шутку возмутительной, и если вы думаете…
— Это не шутка, — холодно сказал Дерек. — Я намереваюсь жениться на мисс Блейкмор, как только будет доставлено разрешение, и вы ни черта не сможете с этим сделать.
— И мы должны забыть, что мисс Блейкмор могла нанести ущерб департаменту связавшись с вами?
— Она этого не делала, — сухо сказал Дерек. Судя по напряженным чертам лица, Карен могла сказать, что он начал терять терпение. Она взглянула на шейха. Его взгляд был сосредоточен не на ней, а на дипломате, который сомневался в честности своего сына.
Кэррингтон упорствовал.
— Вы можете доказать, что мисс Блейкмор еще не выдала вам секретную информацию, относящуюся к переговорам ведущимся в настоящее время?
Внезапно расслабившись, Дерек откинулся на спинку стула.
— А вы можете доказать обратное?
Кэррингтон не был достаточно проницательным, чтобы увидеть, что завел себя в угол, а госсекретарь был. Он поднял руку в запретительном жесте, и у Кэррингтона не осталось выбора, кроме как проглотить свой следующий аргумент.
Шейх медленно поднялся со стула.
— Все так, как сказал мой сын, — тихий голос становился громче, предвещая грозу. — Поскольку мисс Блейкмор собирается стать членом семьи моих ближайших родственников,
