теперь с одного уровня – изучать то, что успели сделать немецкие инженеры в благоприятнейших условиях, предоставленных им фашистским гитлеровским режимом в надежде обрести чудо-оружие или Vergeltungswaffee, то есть оружие возмездия, которое спасет Германию от разгрома союзников. Правда, сами немцы утверждали, что на ракетную программу Германия тратила все-таки вдвое меньше, чем на производство танков. Тем не менее в Пенемюнде были созданы крылатая ракета Фау-1, баллистическая ракета Фау-2, которые выпускались серийно, и еще более сложные зенитные ракеты, выпускавшиеся опытно, – «Вассерфаль», «Шметтерлинг», «Рейнтохтер» и «Тайфун».
Ко времени появления С. П. Королева и В. П. Глушко в Германии нашими специалистами уже была проведена огромная работа. Результаты были доложены народному комиссару авиационной промышленности А. И. Шахурину. Нарком в свою очередь доложил своему куратору в ЦК ВКП(б) члену ГКО Г. М. Маленкову. Результаты Маленкова впечатлили. И по результатам доклада Шахурина об обследовании немецкого НИИ ракетного вооружения в Пенемюнде на острове Узедом работа по сбору материалов о ракетостроении в Германии была активизирована. 8.07.1945 г. было принято постановление ГКО, по которому была организована комиссия «по изучению и освоению немецкой реактивной техники». В состав комиссии вошли член военного совета гвардейских минометных частей Л. М. Гайдуков, заместитель наркома боеприпасов П. Н. Горемыкин, директор НИИ-1 наркомата авиационной промышленности Я. Л. Бибиков, заместитель наркома электропромышленности И. Г. Зубович, начальник отдела Совета по радиолокации при ГКО генерал-майор инженерно-авиационной службы Г. А. Угер. Большинство из членов этой комиссии затем вошли в Комитет по реактивной технике. Для обеспечения работы комиссии на месте в Германию была направлена группа специалистов в количестве 284 человек.
Комиссия Л. М. Гайдукова уже 4 августа 1945 г. предоставила в ГКО свои первые выводы и проект постановления ГКО «О мероприятиях по изучению и освоению немецкой реактивной техники». Но в Японии буквально через день грянул атомный взрыв в Хиросиме, а через три дня, 9 августа, американцы сбросили на Нагасаки еще одну атомную бомбу, да и мы сами перешли в наступление в Маньчжурии. Атомные бомбардировки американцами японских городов ускорили развертывание советской атомной урановой программы, потеснившей ненадолго программу ракетную. Впрочем, может быть, на непринятие решения по ракетной программе оказал влияние и управленческий нюанс: 4 сентября 1945 г. ГКО закончил свою работу по указанию товарища Сталина, и дело изучения опыта немецких ракетчиков и становления советского ракетостроения как отрасли советской промышленности осталось во власти ЦК ВКП(б) и Совета народных комиссаров.
В июле 1945 г. советские ученые совместно с немецкими специалистами образовали на территории Германии в Тюрингии, в местечке Бляйхероде, первый советско-немецкий научный институт «Рабе». Возглавил институт Борис Евсеевич Черток. Поскольку Борис Евсеевич был специалистом по приборам управления самолетами, институт «Рабе» занимался в основном сбором информации о ракете Фау-2, поиском приборов управления этой ракетой, освоением производства таких приборов.
Осенью 1945 г. в Берлине был образован еще один советско-немецкий научный институт «Берлин» для изучения зенитных ракет «Шметтерлинг», «Вассерфаль» и других. Кроме того, в этом институте изучалось наземное стартовое оборудование ракет Фау-2. Главным инженером института был Бармин Владимир Павлович, будущий главный конструктор стартовых и пусковых комплексов большинства ракет СССР. В сущности, Бармин и руководил деятельностью института «Берлин».
С. П. Королев возглавил группу «Выстрел» и взялся за эксплуатацию ракет, а В. П. Глушко занялся знакомым ему делом – стал руководить группой специалистов, изучавших и испытывавших ракетные двигатели в городе Леестен. В феврале 1946 г. их группы вошли в состав вновь образованного института «Нордхаузен». Институт «Рабе» также вошел в состав нового научно-технического образования. Начальником института был назначен Л. М. Гайдуков, его заместителем и главным инженером стал С. П. Королев. В. П. Глушко кроме ракетных огневых стендов в Леестене получил завод «Монтанья» по производству двигателей и турбонасосных агрегатов.
Постановление о создании Специального комитета по реактивной технике от 13 мая 1946 г. подводило черту под проделанной уже работой и намечало новые направления развития. Проблему создания ракет для военных разделили на несколько линий. Было указано, кому и чем заниматься. Министерство авиационной промышленности должно было разработать и начать производство жидкостно-реактивных двигателей (ЖРД), Министерство судостроения – гироскопических устройств, Министерство промышленности средств связи (было тогда и такое!) – аппаратуры и систем управления. Министерству электротехнической промышленности поручили заняться наземной и бортовой аппаратурой, ну а Министерство тяжелого машиностроения обязали разрабатывать самое объемное и тяжелое оборудование – стартовые и транспортные комплексы. Академия наук отвечала за исследования верхних слоев атмосферы и космического пространства. Военным, Министерству обороны, было поручено разрабатывать тактико-технические требования на новую технику, обеспечивать ее испытания и эксплуатацию, то есть должны были создать специальные части и специальный полигон.
Первоочередной задачей в постановлении было названо «воспроизведение с применением отечественных материалов, ракет типа Фау-2 (дальнобойной управляемой ракеты) и „Вассерфаль“ (зенитной управляемой ракеты)», которое необходимо было провести в течение 1946–1948 гг.
Постановлением было предписано создать внутри министерств вооружения, сельхозмашиностроения и электропромышленности главные управления по реактивной технике, а в министерствах химической промышленности, судостроительной промышленности, а также машиностроения и приборостроения Управления по реактивной технике. Госплан должен был образовать отдел по реактивной технике во главе с заместителем председателя Госплана. В армии и на флоте благодаря постановлению в 1946 г. появились Управление реактивного вооружения в составе ГАУ и Управление реактивного вооружения в составе военно-морских сил.
Для непосредственной работы по созданию ракетной техники создали научно-исследовательские институты. НИИ-88 сформировали в Министерстве вооружения. НИИ пороховых реактивных снарядов, в которое вошли ГЦКБ-1, КБ на базе филиала № 2 НИИ-1 Министерства авиационной промышленности (МАП), вошел в состав Министерства сельхозмашиностроения. Туда же вошел и Софринский полигон. Министерство химической промышленности создало НИИ химикатов и топлив для реактивных двигателей, а Министерство электропромышленности превратило в НИИ по радио- и электроприборам для управления ракетами лабораторию телемеханики НИИ-20 и 1-го завода Министерства вооруженных сил. Само собой, что Министерству электропромышленности тут же отдали весь завод № 1.
Для продолжения работы в Германии выделили 70 миллионов марок, специальные пайки, а также сто легковых машин, сто грузовых машин, для которых были предусмотрены водительский состав и горючее. Спецкомитету было разрешено платить немецким специалистам повышенную оплату. Но к концу 1946 г. все организации и специалисты должны быть вывезены с территории Германии в Советский Союз. И поэтому до 15 октября 1946 г. в постановлении специальным пунктом было прописано выделить по разнарядке Спецкомитета «150 разборных финских домов и 40 рубленных восьмиквартирных домов».
В начале августа 1946 г. в институт «Нордхаузен» прибыла высокопоставленная комиссия. Возглавлял ее маршал артиллерии, начальник ГАУ Николай Дмитриевич Яковлев. Кроме того, в комиссию входили министр вооружения Дмитрий Федорович Устинов и заведующий отделом оборонной промышленности Госплана Георгий Николаевич Пашков. Наряду с распределением «добра», накопленного в
