«Норд-хаузене», комиссия решала кадровые вопросы.
Д. Ф. Устинов сразу сообщил советским специалистам института «Нордхаузен», что главным министерством по ракетам будет его Министерство вооружений, значит, и командовать «парадом» именно ему. С. П. Королев был назначен главным конструктором и переходил под начало Устинова, а двигателисты во главе с Глушко в Министерство авиационной промышленности под начало нового министра М. В. Хруничева. Михаил Сергеевич Рязанский стал главным конструктором института радиосистем управления ракетами в Министерстве электропромышленности под руководством И. Г. Кабанова. Заместителем Рязанского назначили Николая Алексеевича Пилюгина. Главный конструктор гироскопов Виктор Иванович Кузнецов остался в судостроительной промышленности там, где уже была его лаборатория, то есть в Ленинграде, в НИИ-10. Борис Евсеевич Черток был назначен заместителем главного инженера головного ракетного НИИ-88 Юрия Александровича Победоносцева.
А еще Д. Ф. Устинов сказал, что, несмотря на найденные нашими специалистами просчеты немецких ракетчиков при проектировании ракеты Фау-2 и стремление улучшить конструкцию ракеты, придется вначале воспроизвести немецкую ракету, но из советских материалов.
В конце октября 1946 г. органы безопасности вместе с советской военной администрацией провели операцию по вывозу немецких специалистов в Советский Союз. Операция была одновременно проведена в Берлине, Дессау и Бляйхероде. Немецкие специалисты (около 300 человек) вместе с семьями и имуществом в начале ноября оказались в Подмосковье. Последние советские специалисты прибыли домой из Германии уже в начале 1947 г.
Изучая немецкую ракетную технику, наши специалисты признавали не только высочайшую степень развития технологий, но и значительный уровень производственной кооперации, примененный в Германии при ее производстве. Так что Комитет по реактивной технике должен был скоординировать действия не только основных организаций, занятых проектированием и производством ракет, но и организаций, занимающихся изготовлением комплектующих для них. Работа предстояла просто грандиозная.
Ракетные НИИ и ОКБ
Маленькая железнодорожная станция с ласковым названием Подлипки в ближнем Подмосковье в 1946 г. стала меккой советского ракетостроения. Старенький грязный артиллерийский завод № 88 забрали у артиллерийского управления Наркомата вооружений и передали вновь сформированному ракетному управлению для организации головного института. Номер института остался таким же, как у завода, 88. Рядом находился аэродром, на котором во время войны располагался полк ПВО. Ракетчики были ребята молодые, прихватили и аэродром с ангарами – в хозяйстве все сгодится. Вскоре на станцию прибыли вагоны, которые подогнали поближе к ангарам и что-то выгрузили под покровом ночи. Теперь-то уже можно сказать, что это был спецэшелон, прибывший из Германии, а из вагонов выгрузили и разместили в ангарах ракеты А-4, собранные нашими и немецкими специалистами в Тюрингии.
Завод с номером 88 с осени 1946 г. стал быстро меняться – новые хозяева, инженеры-ракетчики, насмотревшись в Германии на работу немецких специалистов, быстро внедряли немецкие новшества и даже пытались внедрить культуру производства. Будучи в Германии, советские специалисты быстро поняли, что производить ракеты без этой самой культуры производства невозможно! В НИИ-88 собрались очень способные люди: они быстро учились хорошему и нужному.
Еще в августе 1946 г. была определена главная цель работы НИИ на ближайшие два года: выпуск ракеты Р-1 (то есть Фау-2, но в советском исполнении). Главным конструктором изделия назначили С. П. Королева.
В мае 1947 г. некоторых немецких специалистов отправили на остров Городомля, что на озере Селигер. Через год колония немецких специалистов-ракетчиков на Городомле была объявлена филиалом № 1 НИИ-88, и в нем были собраны все немецкие специалисты института.
В 1949–1950 гг. у НИИ-88 строится еще один филиал, в Загорске. Здесь разместили базу для огневых испытаний двигателей ракет. Впоследствии этот филиал превратился в самостоятельный институт, НИИ-229.
Именно в Подлипках чаще всего собирались официальный Научно-технический совет (НТС) и полуофициальный, но более важный для советского ракетостроения Совет главных конструкторов.
В НИИ-88 было образовано ОКБ-2, занимавшееся двигателями. Руководил ОКБ-2 Алексей Михайлович Исаев. В отличие от Исаева Королев получил под свое управление только отдел под номером 3 в составе СКБ. Настоял на этом И. Д. Сербин, заведующий Отделом промышленности вооружения Управления кадров ЦК ВКП(б). Королеву «не забыли» его лагерного срока и потом еще долго помнили… Хотя фактически вся работа по ракетной технике, кроме двигателя, была сосредоточена в руках Сергея Павловича. Лишь в 1950 г. было организовано на базе 3-го, королёвского отдела ОКБ-1 и С. П. Королев стал полноправным главным конструктором.
Свою главенствующую роль в ракетостроении, а потом и в космонавтике Сергею Павловичу приходилось буквально вырывать у партийных бонз, которым не очень нравилось стремление Королева к самостоятельности. Не нравилась эта главенствующая роль Королева и В. П. Глушко. Глушко командовал другой организацией, ОКБ-456, и Королев с ним встречался на Совете главных конструкторов. Гораздо хуже Сергею Павловичу приходилось, когда ущемляющие, конфликтные ситуации происходили внутри НИИ-88.
Вновь сформированное в 1950 г. в НИИ-88 ОКБ-1 имело хорошую структуру. Сергей Павлович Королев формировал ее для того, чтобы предстоящая конструкторскому бюро работа по новой ракете Р-5 была эффективнее. При отделении ОКБ-1 от НИИ-88 оказалось, что структура КБ настолько удачна и надежна, что свободное плавание не доставило никаких лишних проблем!
Перестановки в НИИ-88 совпали с борьбой с космополитизмом. Однако ОКБ-1 от этого только выиграло. Благодаря борьбе с космополитизмом в ОКБ пришли специалисты, ставшие потом известными учеными и конструкторами. Отдел № 5, занимавшийся системами управления ракетой, возглавил, например, Михаил Кузьмич Янгель, а его замом стал Борис Евсеевич Черток, тот самый, который в Германии в 1945-м организовал институт «Рабе».
Нелегко складывались отношения С. П. Королева и М. К. Янгеля. Михаил Кузьмич, пришедший в НИИ-88 в 1950 г., быстро рос по службе. Через год он стал заместителем главного конструктора, то есть Королева. А в 1952 г. Янгеля неожиданно ставят директором института. Сергей Павлович оказался его подчиненным. Целеустремленному, честолюбивому Королеву, стремившемуся к самостоятельным решениям для быстрого продвижения вперед, это было как нож в спину. Конфликт руководителей грозил целостности института, поэтому в конце 1953 г. Янгеля перевели сначала на должность главного инженера НИИ-88, а затем он дал согласие на перевод главным конструктором нового ракетного ОКБ в Днепропетровске.
В 1956 г. из НИИ-88 выделилось в самостоятельную организацию ОКБ-1. С. П. Королев получил долгожданную свободу. Завод № 88 тоже отошел Королеву как его опытный завод. На заводе как раз проходили работы по внедрению в производство новой ракеты Р-7. Той самой, которой было суждено открыть дверь в космос. Именно «семеркой» были запущены первые спутники, Белка и Стрелка, а потом и Гагарин с Титовым. Вовремя Королев получил свободу!
Одновременно с НИИ-88, который определили головным по созданию баллистических ракет, был образован и НИИ-885. Его технической базой стал завод полевых телефонных аппаратов. В этом институте сосредоточили разработку систем управления ракетами. Возглавил институт
