говорят.
– И сейчас только двенадцать часов, – пробормотал коренастый лорд, раздраженно вытирая покрасневшее лицо. – Дурные вести разлетаются быстро. Но раз уж вы здесь, берите дело в свои руки, пока не прибудут лондонцы.
– Лондонцы не станут узурпировать мои права, милорд, – твердо заявил Дарби. – Им нет смысла забирать у меня это дело. И, прошу меня извинить, но в первую очередь надо было послать за мной.
– Возможно, – холодно отрезал Гарвингтон. – Но дело слишком важное, чтобы доверять его местной полиции.
Дарби был уязвлен, в его жестких глазах блеснула злость.
– Я достаточно компетентен, чтобы разобраться в любом убийстве, даже самого высокого в Англии ранга, что уж говорить о смерти обычного цыгана.
– В том-то и дело, Дарби. Обычный цыган, которого застрелили, оказался моим зятем.
– Сэр Хьюберт Пайн? – переспросил инспектор, совершенно сбитый с толку.
– Да! Конечно, я не знал этого, когда стрелял, иначе зачем мне стрелять, Дарби. Я, как и его жена, моя сестра, считал, что сэр Хьюберт в Париже. Зачем ему понадобилось переодеваться в цыгана и приходить сюда глубокой ночью, чтобы залезть в мой дом, – хоть убей, не понимаю.
– Возможно, он заключил пари, – предположил Дарби, крайне озадаченный.
– Пари? Что за выдумка! Пайн мог прийти сюда открыто, когда ему заблагорассудится. Увидя его мертвым возле кустарника, я был поражен, как никогда в жизни. Хуже другое – из дома выбежала моя сестра и тоже увидела его. Она упала в обморок и с тех пор лежит в постели, с ней леди Гарвингтон.
– То есть вы понятия не имели, что стреляли в сэра Хьюберта, милорд?
– Черт возьми, конечно нет! Зачем мне в него стрелять, если бы я понял, кто это?
– Незачем, милорд! Конечно, незачем, – спешно согласился полицейский. – Но раз уж я взялся за это дело, вам придется во всех подробностях рассказать мне, что произошло.
– Я бы предпочел дождаться сотрудников Скотленд-Ярда, – проворчал Гарвингтон. – Зачем пересказывать дважды? Но раз вы здесь, спрошу вашего совета. Может быть, сумеете внести ясность. Я полностью в тупике, клянусь.
Дарби вытащил свой блокнот.
– Я весь внимание, милорд.
Гарвингтон, проверив, плотно ли закрыта дверь библиотеки, сразу перешел к сути.
– В последнее время в наших краях было много краж со взломом, – сказал он. – И я стал опасаться, что грабители могут залезть и к нам.
– Вполне понятно, милорд, – вставил Дарби, оглядывая великолепную комнату. – Дом старинный, грабителю есть чем поживиться.
– Вот и я так подумал, – заметил лорд, довольный, что Дарби так быстро с ним согласился. – И не раз заявлял в присутствии многих, что, если кто-то сюда полезет, я его пристрелю. Черт возьми, дом англичанина – его крепость, никто не может в него входить без разрешения.
– Совершенно верно, милорд. Но наказывать вора – это дело закона, – мягко заметил инспектор.
– Черт бы драл этот закон! Я предпочитаю вершить суд сам. Короче говоря, я еще больше стал бояться ограбления, когда в Аббатском лесу встали табором цыгане – от этих негодяев только и жди, что они вломятся к тебе в дом и начнут его грабить.
– Почему вы не приказали им убраться с вашей земли? – настороженно спросил полицейский.
– Я так и сделал, а потом мой зять сообщил через своего секретаря, который сейчас здесь, что просит разрешить цыганам остаться. Я разрешил.
– Зачем сэр Хьюберт вас об этом попросил, милорд?
– Черт возьми, приятель, именно это я и пытаюсь понять, и я совсем сбит с толку, потому что он явился, переодетый цыганом.
– Наверное, он и есть цыган, – сказал Дарби. Раньше он Пайна видел и теперь вспомнил его смуглое лицо и черные глаза. – Мне сказали, что он остановился в Аббатском лесу под именем Измаила Хирна.
– И Сильвер мне это же сказал.
– Кто это?
– Секретарь Пайна, он в курсе всех его тайных дел. Когда правда вышла наружу, Сильвер сообщил: на самом деле Пайн – это цыган по имени Измаил Хирн. Иногда, тоскуя по прежней жизни, он сходил с пьедестала миллионера и общался с соплеменниками. Все думали, что Пайн в Париже, а он жил в цыганском таборе, – тогда понятно, почему он попросил меня позволить этим бродягам остаться.
– Но вы только что сказали мне, что не понимаете смысл его просьбы, милорд, – быстро сказал Дарби и испытующе посмотрел на собеседника.
Гарвингтон слегка смутился.
– Разве? Честно говоря, Дарби, я так запутался в этой истории, что и сам не пойму, что знаю, а чего не знаю. Так что не берите все мои слова на веру, мне надо сначала прийти в себя.
– Я вас вполне понимаю, милорд, – снова заметил инспектор, веря в собственные слова. – Хорошо, а подробности убийства?
– Я лег спать, как обычно, – устало заговорил Гарвингтон, измотанный событиями ночи до предела, – остальные разошлись около полуночи. Я обошел дом с лакеями и дворецким, проверить, все ли в порядке, хотелось убедиться в этом самому. Потом, когда я уже засыпал, услышал, что кто-то идет по дорожке…
– Примерно в котором часу это было, милорд?
– В половине второго, с точностью до минуты не скажу. Я подскочил и схватился за револьвер, он всегда у меня под рукой, держу на случай, если залезут грабители. В тапочках и пижаме прокрался вниз, в коридор… давайте покажу. – Гарвингтон быстро поднялся. – Идемте, сами все увидите!
Инспектор Дарби надел фуражку и, держа в руке блокнот, последовал за плотной фигурой своего проводника. Гарвингтон провел его через зал в боковой коридор, который упирался в узкую дверь. Шпионить за ними было некому: всех слуг хозяин дома отправил спать в их покои, а гости собрались в гостиной и курительной, хотя несколько дам разошлись по своим спальням, пытаясь прийти в себя после пережитого.
– Я спустился сюда, – сказал Гарвингтон, открывая дверь, – и услышал, что предполагаемый грабитель крадется с другой стороны. Я распахнул дверь, и тот бросился вперед, намереваясь войти. Я выстрелил и попал ему в правую руку – видел, как она бессильно болтается вдоль тела, когда он убегал.
– Он торопился? – спросил Дарби довольно глупо.
– Понесся быстрее молнии. Я не побежал за ним, решил, вдруг поблизости еще кто-то из его шайки, просто закрыл дверь и завопил «караул». Через минуту все уже были внизу, и, пока я их ждал – имейте в виду, Дарби, все произошло в мгновение ока, – раздался второй выстрел. Когда подоспели слуги и гости, мы выбежали из дома и увидели, что в кустах лежит труп. Я перевернул его и только успел осознать, что это мой зять, как выбежала леди Агнес. Поняв, что случилось, она, ясное дело, упала в обморок. Женщины отнесли ее в ее комнату, а тело Пайна мы затащили в дом. Сегодня утром пришел врач –
