рядом с библиотекой, дверь и окна закрыли, и подслушать их никто не мог. Ламберта слегка озадачило приглашение – он никак не предполагал, что Пайн упомянет его в завещании. Но долго пребывать в недоумении ему не пришлось – представленный господином Джарвином документ оказался на редкость кратким и лаконичным. Пайн никогда не любил разглагольствовать и свою сдержанность перенес в завещание. На оглашение воли усопшего ушло пять минут, и собравшиеся узнали: все недвижимое и движимое имущество безоговорочно отходит Агнес Пайн, вдове завещателя, при одном условии – она не выйдет замуж за Ноэля Тэмсворта Лейтона Ламберта. В противном случае деньги перейдут к иному лицу, чье имя указано в запечатанном конверте, который находится у господина Джарвина. Конверт будет вскрыт, только если Агнес Пайн выйдет замуж за Ноэля Ламберта и официально откажется от своих прав на имущество. Учитывая, что речь в завещании шла о двух миллионах фунтов стерлингов, это был на диво лаконичный документ, и от его прочтения у слушателей перехватило дыхание.
Гарвингтон, поняв, что от угрызений совести он избавлен, первым обрел дар речи. Он посмотрел на худого сухонького адвоката и возмутился: неужели ему ничего не причитается?
– Пайн ведь не забыл меня? – спросил он сокрушенно, скорее в голосе звучал гнев, нежели печаль.
– Волю покойного вы слышали, – сказал Джарвин, складывая листок бумаги, на котором было написано завещание.
– Других наследников нет?
– Никаких.
– Неужели Пайн ничего не оставил Сильверу?
– Ничего никому, кроме леди Агнес.
Джарвин поклонился молчаливой вдове, а та словно лишилась дара речи – как жестоко ее муж проявил свою ревность.
– Как это ужасно и неприятно, – сказала леди Гарвингтон, как обычно, вяло и невпопад. – Я всегда была добра к Хьюберту, он мог бы оставить мне несколько шиллингов на одежду. Все уходит на поваров, еду и…
– Придержи язык, Джейн, – сердито оборвал ее муж. – Только и думаешь о платьях и оборках. Но я согласен с тобой – это завещание никуда не годится. Мириться с такой чудовищной несправедливостью я не собираюсь, – добавил он, поворачиваясь к Джарвину. – Я буду оспаривать завещание.
Адвокат сухо кашлянул и улыбнулся.
– Вы не упомянуты в завещании, лорд Гарвингтон, и я не вижу, как вы можете его оспаривать.
– Хм! Хм! Хм! – Гарвингтон чуть смутился. – Но его может оспорить Агнес.
– С какой стати? – спросила очень бледная и притихшая вдова.
– С какой стати? – возмутился ее брат. – Ты не можешь снова выйти замуж.
– Прошу прощения, это не так, – поправил Джарвин, снова сухо кашлянув. – Леди Агнес может выйти за любого, за кого пожелает, исключая… – Его взгляд остановился на лице Ламберта, спокойно и внимательно наблюдавшего за происходящим.
Молодой человек покраснел, взглянул на Агнес и собрался было что-то сказать, но, подумав, сдержался, не желая усугублять и без того неловкую сцену. Тогда заговорила вдова.
– Сэр Хьюберт объяснил вам, почему он поставил такое условие? – спросила она, стараясь сохранить спокойствие, что было нелегко в данных обстоятельствах.
– Нет, – сказал Джарвин, задумчиво потирая подбородок. – Сэр Хьюберт всегда отличался сдержанностью. Он просто поручил мне составить завещание, которое я вам зачитал, не дав никаких объяснений. Оно соответствует требованиям закона, и, если понадоблюсь, я к вашим услугам, мадам.
– А если я выйду замуж за Ламберта…
– Агнес, ты не сделаешь такую глупость! – закричал ее брат, кровь бросилась ему в лицо, казалось, его вот-вот хватит удар.
Она окинула брата взглядом, заставившим его замолчать, но в сторону кузена смотреть не стала.
– Если я выйду замуж за Ламберта? – снова спросила она.
– Тогда вы потеряете деньги, – ответил Джарвин с некоторой усталостью, потому что ответ был очевиден. – Вы же слышали завещание.
– Кто тогда получит деньги?
Это был еще один нелепый вопрос, как вполне логично подумал Джарвин.
– Хотите, чтобы я еще раз зачитал завещание? – саркастически спросил он.
– Нет. С его содержимым я знакома.
– Тогда вам известно, мадам, что деньги перейдут к иному лицу, чье имя указано в запечатанном конверте, лежащем в сейфе моего кабинета.
– Кто это лицо? – спросил Гарвингтон, и в его голосе забрезжила надежда – вдруг Пайн назначил наследником его.
– Я не знаю, милорд. Сэр Хьюберт Пайн записал имя и адрес, запечатал конверт и передал его мне. Его можно будет открыть после того, как состоится церемония бракосочетания между… – он снова поклонился леди Агнес и на этот раз Ламберту.
– Пайн, должно быть, сошел с ума, – сказал Гарвингтон, кипя от злости. – Переоделся цыганом, пришел ограбить мой дом и составил дурацкое завещание, которое следует аннулировать.
– Сэр Хьюберт никогда не казался мне сумасшедшим, – возразил Джарвин, убирая оспариваемое завещание в свою черную кожаную сумку. – Человека, сумевшего заработать два миллиона фунтов за столь короткое время, едва ли можно назвать безумным.
– А это переодевание в цыгана и вора, – раздраженно возразил Гарвингтон.
– Не забывайте, милорд, что сэр Хьюберт и был цыганом, естественно, иногда ему хотелось вернуться к жизни, которую он любил. А насчет грабителя осмелюсь с вами не согласиться. У него была причина прийти в этот дом в такое время и таким образом, и, будь он жив, наверняка дал бы этому разумное объяснение. Но так или иначе, лорд Гарвингтон, не сомневаюсь, что к ограблению это не имело никакого отношения.
– Что ж, – откровенно заявил маленький толстяк, – знай я, что у Пайна хватит наглости ничего мне не оставить, я бы нипочем не стал его хоронить в такой достойной компании.
– Фредди, Фредди, бедняга умер. Пусть почивает, – вмешалась леди Гарвингтон, вялая и бестолковая более обычного.
– Какого черта он почивает в моем склепе? Проклятый цыган!
– Он мой муж, – резко сказала леди Агнес. – Не забывай об этом, Гарвингтон.
– Как же, забудешь тут. Пользы от него…
– Кто бы жаловался, – сказала его сестра, бросив на него многозначительный взгляд, и Гарвингтон сразу утих.
– Ты ничего не скажешь, Ноэль? – мрачно спросила леди Гарвингтон.
– Не знаю, что сказать, – ответил он, не поднимая глаз от земли.
– Тут ты ошибаешься, – заметила Агнес, внезапно покраснев. – Сказать нужно многое, но здесь не место. Мистер Джарвин, – она поднялась, величавая в длинных черных одеяниях, – вы можете вернуться в город, а мои указания получите позже.
Адвокат пристально посмотрел на ее словно высеченное из мрамора лицо, гадая, что она выберет – возлюбленного или деньги. Трудный выбор, сложные обстоятельства. Ее глаза никак не выдавали ее намерений, поэтому он молча кивнул и церемонно удалился, отдавая безмолвную дань силе духа вдовы. Несчастная женщина, подумал он, наверняка любит своего кузена. Но, выйдя за него, она станет нищей! Вот и выбирай. Хм! Конечно, вдова выберет деньги. Вряд ли найдется дура, готовая заплатить за мужа два миллиона фунтов стерлингов!
Девять женщин из десяти сочли бы такую точку зрения разумной,
